Мне не нравится этот дом. Мы поднимаемся на третий этаж.
— Здесь живет товарищ Полетаев, наш депутат в Думе, — говорит папа, — у него переночуете, а утром посмотрим комнату, которую я вам выбрал, она в этом же доме.
Взять нас к себе отец не может: ведь по паспорту 0н Евстафий Руденко, бездетный…
Мы предстаем перед Полетаевым. Нас приветливо встречают, хотя мне кажется, что жена Полетаева встревожена многолюдным вторжением. Но скоро все устраивается, нам отводят комнату, и мы укладываемся спать.
На другой день с утра идем смотреть новое наше жилище. Унылая питерская комната, узкая, полутемная, на потолке расползлось зеленоватое пятно. Незачем спрашивать у хозяина, не сыро ли в комнате. Поэтому и отдают ее дешево.
Устраиваемся на новом месте. На полу стелем набитый шерстью матрац.
Его смастерили еще в Тифлисе для далекого путешествия в архангельскую ссылку.
Матрац так широк и удобен, что всем хватает на нем места. Федя, Надя, я — мы лежим и болтаем. Ни мамин строгий голос, ни усталость не могут унять нас. Мы говорим о Питере и сравниваем его с нашим Дидубе.
— Ты видела, здесь есть дома — восемь этажей, — сообщает Федя.
Потом вспоминаем о Павлуше, который остался там, в таинственной «ямке» дяди Конона. Павел прибегал днем повидаться с нами и объяснял: