Кочуя, мы учились всегда урывками.
Только в Тифлисе, перед отъездом в Питер, в школе Общества учительниц учились мы по-настоящему.
Мама спешила здесь, в Питере, скорее устроить нас я школу.
Первая оседлая зима в Питере не была счастливой. Тяжело и опасно заболела мама. Ее увезли в больницу. Без маминого присмотра, без ее хлопотливых забот дом на много дней осиротел. Я и Павлуша старалисьзаменить маму младшим. С жаром мы брались за все, что, как помнили, делала мама. Павлуше шел уже четырнадцатый год, но его не смущала «девчонская» работа. Милый, заботливый, верный Павел!
Как-то за мытьем полов нас застала девочка-соседка из верхней квартиры.
— Почему же вы сами пол моете? — Ясно было, что занятие это показалось ей недостойным. — Разве у вас нет прислуги?
— Нету, — ответил Павел. — Мы сами моем, и ничего в этом стыдного нет.
Надо мыть — и моем. — С новым рвением он окунул тряпку в воду.
Когда мама вышла из больницы, в Петербурге началась холера. В нашем доме, в подвалах, ютилась беднота, и каждый день оттуда «холерная» карета кого-нибудь увозила. Однажды в нее усадили и меня. Я отравилась абрикосовыми косточками, и напуганный эпидемией врач отправил меня в барак «по подозрению в холере». Я лежала среди больных и плакала от страха я жалости, слушая крики и стоны.
Наконец мы пошли учиться. Мы жили опять на новой квартире, на 14-й линии Васильевского острова. Павлушу, меня и Федю мама определила в городское начальное училище. Главный предмет в училище был закон божий. Каждый день нам рассказывали о боге и его делах, о чудесах, которые он совершал. Попутно внушалось, что этот бог велит любить начальство и царя. В молитвах, которые мы в школе возносили богу, прославлялся царь. Но о царе мы давно знали совсем другое. Недаром через наше детство прошла первая русская революция.