— Крови рабочих он требует, вот что ему нужно, царю, — говорил Павлуша.
Мы мечтали скорее вырасти и тоже бороться, как наши старшие друзья, за дело народа. Но мы давно поняли — о многом, что знаешь, надо молчать.
И мы с Федей покорно заучивали притчи и тексты из евангелия — в конце концов святые истории были занимательны, как сказки.
Совсем другое было с Павлушей. Бунтарский дух искал в нем выхода, и казенное унылое преподавание разжигало упрямое мальчишеское противодействие.
Он ненавидел дух смирения, который насаждался в училище. Павел смеялся над батюшкой и его притчами, над преподавателями, умильно рассказывавшими о царе. На уроках он читал приключенческие романы — вот это было близко и понятно, а то, что заставляли зубрить, — скучно и ненужно. Павлушу пришлось взять из училища. Он продолжал заниматься дома, с нашими старинными друзьями-студентами, и сам решил готовиться к экзаменам на аттестат зрелости.
Федя и я окончили училище и поступили в гимназию. Об этом всегда мечтала мама. Шутя она любила повторять:
— Гадалка мне предсказала, что вы будете ученые. Не все были согласны с нашей мамой. Когда перед поступлением в гимназию я пришла в училище взять какие-то справки, начальница, оглядев меня, зло засмеялась:
— Скажите, пожалуйста! И ты в гимназию! С каких это пор все бедняки начали мечтать о гимназиях!
Я поступила в частную гимназию, о которой говорили, что она «прогрессивная».
Не было там такой рутины, как в училище, но тот же закон божий, те же молитвы…