Гимназический батюшка старался внушить ученицам, что в мире все незыблемо и благополучно. Он рассказывал о рае, который ждет на небе праведных.
— Почему же бог не хочет пустить в рай хоть не надолго грешников? прозвучал однажды в классе мой вопрос. — Ведь бог всепрощающий.
Девочки повернулись в мою сторону: как я набралась такой смелости? Батюшка обычно ко мне благоволил, — ему нравилась моя священная фамилия. Но не смутился батюшка, он умел отвечать за бога, — он его хорошо знал.
— Это вполне понятно, дети! Бог не пускает грешников в рай для их же собственного блага. Чтобы вам это было ясно, представьте себе рай: светло, как будто на нашем гимназическом балу, играет музыка, кругом богатое убранство.
В нарядных платьях вы кружитесь в танце. И вдруг к вам на бал является нищенка, оборванная, грязная. Ей неловко будет в лохмотьях среди вас, чистых, благоухающих. И вам будет неприятно ее присутствие. Не ясно ли, что место этой нищенки не здесь, а среди таких же, как она, нечесаных, немытых оборванцев.
Подобен этой нищенке и грешник в раю.
Батюшка смолк, не сомневаясь, что убедил нас образной своей речью. Был он добродушен и незлобив и, пожалуй, искренне верил в то, что рассказывал.
Он обещал нам рай на небе! А на земле? И на земле грязных нищенок не пускали в рай. Чем же виноваты те, для которых жизнь на земле была адом? Много вопросов хотелось задать мне батюшке. Но надо было молчать. А то пойдут расспросы: «Где ты это слышала? Не говорят ли об этом дома?»
Я с гордостью думала; пусть он обещает рай на небе, зато все наши отец, мать, товарищи, все борются за то, чтобы на земле был создан рай… для всех, для всех без исключения.
Борьба не прекращалась — я хорошо знала это. Наша квартира давно стала явочной. К нам наезжали товарищи с Кавказа, приходили питерцы, работавшие с отцом, большевики и близкие к организации рабочие. В эти годы нужно было соблюдать большую осторожность: охранка, полиция, жандармы в страхе перед революцией выслеживали каждого подозрительного. Собрания и сходки в нашей квартире были опасны, — квартира была слишком на примете. Ее и выследила скоро полиция. Она охотилась за одним из товарищей, который жил у нас, как жилец. Вместе с Павлушей он спал в передней.