Рабочие идут к Невскому. Они близко. Дом на Сампсониевском окружили казаки.
— Вниз, скорее вниз! — торопим мы друг друга. Скорее выйти на улицу, посмотреть, что происходит там, присоединиться к толпе! Но со двора не выбраться. Отряд казаков загородил дорогу. Кони стоят неподвижно, всадники, что-то выжидая, сдерживают поводья.
Оттесненная конями, толпа сгрудилась у ворот. Непонятно, — что происходит?
Мы пытаемся пробраться к воротам, когда оттуда выскакивает человек в кожаной куртке. Он поднимает руку, блестит дуло револьвера.
— Сдавайтесь! — кричит человек казакам. — Сдавайтесь, братцы. Нас много…
Присоединяйтесь к нам.
Мы узнаем старого знакомого, Августа Тоома с за вода Лесснера. Но возглас казачьего офицера заглушает его слова.
— Вперед! Шашки вон! — командует офицер. Но казаки не двигаются. Неподвижна и толпа. И вдруг, стегнув коней, всадники резко поворачивают… Минута — и лошади скрываются в противоположных воротах. Напрасно командир один посреди двора потрясает шашкой… Выскочивший из толпы дворник что-то шепчет офицеру, и тот, испуганно оглянувшись, скрывается вслед за своими.
Мы уже на улице. На грузовике у ворот поют «Марсельезу». Там Август Тоом. Мы кричим:
— Куда вы? Куда нам идти?