— К Московским казармам! Бегите скорей! — отвечают с грузовика.
Мы торопимся по пустынной Боткинской, — вот уже медленно движемся с толпой по Нижегородской улице. Новые группы военных и рабочих присоединяются к шествию. Слышно, как в толпе кричат:
— Ура волынцам! К нам, братцы, к нам! Идемте-с нами! Ура, братцы!
Так приветствуют солдат автоброневых частей.
— Долой царя! — кричат в толпе. — Долой предателей народа!
Несколько раз по пути возникает замешательство. Нас теснят назад. Где-то близко беспорядочная стрельба — Стреляют, — слышим мы, — стреляют в толпу. Но никто не поворачивает обратно.
Люди стоят, не разбегаясь. Выстрелы не страшат, опять мы идем вперед В этот день толпа освобождала из тюрем политических заключенных. Под вечер во дворе дома на Сампсониевском мы застаем первых освобожденных из Выборгской тюрьмы. В арестантских куртках, с непокрытыми головами, они забегают греться в подъезды Холодно и морозно к концу февральского дня.
Надо помочь людям, одеть, накормить их. С товарищами, живущими в нашем доме, мы решаем обежать квартиры и у жильцов собрать одежду для освобожденных.
В шкалу дяди Вани нашлось его старое пальто, пиджак, шапка. Вещи нам всюду дают охотно, выносят еду. И тут же, посреди двора, люди наскоро переодеваются, жуют хлеб, кто-то уже строит их в отряды.
— Идите, присоединяйтесь к восставшим, — напутствуют освобожденных.