На Сампсониевский, в старый наш дом, приходят друзья — каждый сейчас очевидец и участник событий.
«Последние из колебавшихся полков Петроградского гарнизона — Семеновский и Егерский — отдали себя в распоряжение нового правительства», — так писали газеты. А вечером Кузьма Демьянович Савченко рассказывает, как пришли к Думе семеновцы. А ведь в пятом году они заслужили недобрую славу усмирителей революции.
На бегах семеновского плаца Кузьма Демьянович работал последние годы.
Офицеры-семеновцы собирались гам ежедневно. Когда с окраин двинулись рабочие, офицеры заперлись в беговом ресторане; они понимали — в толпе и на улице им не следует показываться. Стоя у дверей, Кузьма Демьянович слушал. Офицеры называли рабочих сволочью и чернью. Командир полка Назимов успокаивал офицеров и клялся, что бунту будет скоро положен конец.
— Семеновцы не выдадут. Они добьют бунтовщиков. Патронов у нас много, а в казармах только и ждут моей команды.
Кузьма Демьянович захотел убедиться, так ли уж прав полковник.
Казармы семеновцев отделены от улицы решетчатой оградой. По-походному одетые, в шинелях, солдаты и офицеры толпились там. Из окон казарм торчали дула пулеметов. Несколько унтеров прогуливались во дворе. Кузьма Демьянович с решетки, на которую взгромоздился, обратился к ним. Унтера и несколько солдат подошли поближе. У ограды, прислушиваясь, собиралась толпа.
— Чего ждете, братцы? — начал Кузьма Демьянович. — Разве не знаете, что происходит? Неужели, как в пятом году, хотите прослыть палачами народа?
Речь слушали с молчаливым одобрением, последние слова солдаты нетерпеливо перебили:
— Неверно это! И мы с народом. Кто-то выкрикнул: