Иосиф Виссарионович зашел к Ленину часа через два после моего приезда.
Они пили чай в комнате Ильича и долго совещались. Потом Сталин, торопясь по какому-то срочному делу, ушел. Перед уходом он зашел на кухню и отвел маму в сторону.
— А как у вас с продуктами? Как Ильич питается? Ты смотри, Ольга, корми его по-своему.
Когда Сталин ушел, мама засмеялась.
— А Ленин то же самое о нем спрашивал. «Вы, — говорит, — как Сталина кормите? Позаботьтесь уж о нем, Ольга Евгеньевна, он как будто осунулся…»
Чему-чему, а уж кормить товарищей — этому маму учить не приходилось.
Она была неумолима, когда приближался час обеда или ужина. Стараясь быть неслышной, подходила она к комнате Ильича. Дверь он всегда оставлял открытой.
За письменным столом он или читал, делая пометки, или очень быстро, не отрывая руки от бумаги, исписывал страницу за страницей.
Несколько секунд мама выжидала на пороге. Если, поглощенный рукописью или книгой, Ильич не сразу замечал маму, она отходила. Через несколько минут она возвращалась.
Она повторяла эти свои попытки по несколько раз, выжидая, пока Ильич наконец поднимет голову. Тогда мама тихо окликала его. Но он обычно сразу чувствовал мамино приближение.