Да, мама к нам не пришла. Она получила в Туле телеграмму с условленным паролем и все поняла. Патронов с собой не взяла. Мама не зря подозревала слежку. Когда она садилась в Туле на поезд, чтобы ехать в Москву, то удивилась, увидев тех же попутчиков, которые ехали с нею из Москвы. «Попутчики» и задержали ее на московском вокзале.
Соня Липинская взяла нас к себе. О мамином аресте она уже знала. Надо было заняться нами. К Соне пришли ее знакомые — Ржевские, они предложили приютить Надю. Соня советовалась со мной, как со взрослой:
— Может быть, будет лучше, если Надя поживет у Ржевских, они любят детей.
Я только кивнула головой: я знала, как сейчас приходится туго Соне, когда семья ее увеличилась на столько ртов.
Федя остался в доме на Долгоруковской. За ним пришли от Тарарыковых папиных друзей. Тарарыкова, участника московских событий, вскоре арестовали; его расстрелял карательный отряд в Коломне. Федю отвели в другую семью.
Он кочевал из дома в дом, пока не освободили маму.
Глава десятая
Мать продержали в Таганской тюрьме около трех месяцев. Улик против нее не оказалось. Конечно, если бы у нее нашли патроны, ей бы не миновать каторги.
Ее допрашивали несколько раз и выпустили наконец на свободу.
— Я вышла за тюремные ворота, — рассказывала мама, — и остановилась.