— Все, — отвечает отец. — Надо собирать семью, — говорит он будто про себя.
Бабушка, тяжело вздыхая, укладывает мое убогое приданое, и мы с отцом уезжаем.
Мама с Павлушей, Федей и Надей приезжают в дом на Баилове, где отец нашел нам квартиру. Она в нижнем полуподвальном этаже. Окна выходят на улицу. Сзади каменистый двор отлого спускается к морю. Мне нравится, что море так близко.
Наступил, наконец, день, когда мы снова вместе. Как выросли Федя и Надя!
За столом идут рассказы о Москве. Иногда мама забывает или пропускает что-нибудь, и Павлуша с Федей старательно ее поправляют.
Восстание на Пресне застало маму в комнате на Бронной. Павлушу она отправила в Нижний, к Соне Липинской. А сама сняла комнату в деревянном доме извозчика-ломовика.
В этой конурке едва помещалась кровать. Федю мама взяла к себе. Надя оставалась у Ржевских.
— На целый день я уходила в мастерскую, — говорит мама, — и Федю одного было страшно оставлять.
— И вовсе не страшно! Я ничего не боялся. Федя рассказывает нам, как бастовала Москва. Водопровод не работал, воду брали в колодцах. Павлуша объясняет, что только с десяток колодцев сохранилось в Москве и за несколько дней их вычерпали досуха.
— А у нас во дворе был свой колодец, — торопится вставить Федя. Сколько народу приходило к нам за водой!