Я никак не могу привыкнуть, что Федя полноправный собеседник. И мама, осудив мою недоверчивость, вставляет:
— Не шутите с Федей! Он на баррикадах дрался. И, гордясь своим младшим сыном, мама рассказывает. Девятого декабря вечером возвращалась она домой.
На улицах шла перестрелка, и путь от Страстной до Бронной занял несколько часов. Был уже вечер, когда она подходила к дому. Рядом строили баррикаду, подкатывали бочки, из окон выбрасывали столы, стулья. Какой-то ребенок карабкался на верх сооружения. Мама остановилась. На баррикаде стоял Федя, крепко держась за дружинника, товарища Салищева.
— Потом я пошла за Надей, — рассказывает мать. — И снова на улицах перестрелка, идти опасно, но мы добрались благополучно.
А Федя торопится досказать:
— Как только мама с Надей ушли, в дом к Ржевским, где жила Надя, попала бомба.
Павлуша рассказывает свою, не менее интересную, историю. Он всегда знает о том, что мне не удается узнать самой. Слово «Потемкин» я тоже впервые слышу от Павлуши.
— Броненосец «Потемкин»… корабль, который поднял бунт против царя.
Ушел в море, не боясь пушек.
Так туманно передает мне Павлуша о корабле, поднявшем знамя восстания.