— Сами! А как же? — допытывается Федя у старшего брата.
— Мы будем сначала продавать газеты…
— Газеты, — повторяет Федя.
Ну, конечно, Павел прав. И я ведь смогу бегать с газетами и кричать:
«Ахали Цховреба!» («Наша жизнь», так называется газета, которую приносят товарищи).
Заключенным в Ортачальскую тюрьму железнодорожникам объявлено: их предают военно-полевому суду. Люди ждут; готовые ко всему. Первые жертвы уже назначены — только что присуждено к смерти несколько товарищей.
Слухи приходят: в Ортачальской тюрьме расстреляны товарищи. Называют имена, кажется, Аллилуев среди них. И тогда женщины, жены арестованных, не выдерживают. Они идут и требуют, чтобы их принял начальник дороги, — по его приказу арестованы их мужья. За что им грозит смерть?
Начальник принимает женщин. Он не перестает улыбаться, пока, сдерживая слезы, волнуясь и негодуя, говорят жены арестованных. Потом они замолкают, они ждут ответа.
— Не вижу причин для беспокойства, — говорит начальник, — арестованные чувствуют себя превосходно и тюрьму покидать не торопятся, иначе они назвали бы действительных виновников убийства.
Голос начальника теряет ласковость. Он грозит. Если убийц не выдадут, всех арестованных погонят в Сибирь. Помолчав, он оглядывает женщин: