Насмотрѣвшись съ пользой на эту таблицу, я взглянулъ на лице моего друга, я мнѣ открылось зрѣлище не менѣе поучительное. Лицо великаго ученаго выражало беспредѣльную важность я спокойствіе. Глаза его были совершенно неподвижны: не только они никогда не перемѣняли выраженія, но онъ даже никогда не мигалъ. Голова его тоже никогда не повертывалась, и держался онъ совершенно прямо, не подаваясь корпусомъ впередъ и не закидывалсь назадъ. Вслѣдствіе всего этого, онъ былъ похожъ на человѣка, только что проглотившаго аршинъ или что-нибудь подобное.
Y. принялъ меня съ восторгомъ. Только что онъ успѣлъ издать нѣсколько звуковъ, обозначавшихъ восторгъ, и только что мы усѣлись, какъ онъ обратился ко мнѣ быстро съ вопросомъ: "скажи пожалуйста, какой твой псевдонимъ? я старался разузнать объ этомъ и не могъ. Я сперва думалъ, что ты пишешь подъ именемъ господъ Сто-сорокъ, Дважды-два -- четыре, и проч., но потомъ узналъ, кто эти остроумные писатели.... Скажи же, какой твой псевдонимъ?"
-- Да вѣдь я ничего не печатаю, отвѣчалъ я ему
"Отчего жъ ты ничего не печатаешь!?"
-- Да что же мнѣ печатать, когда я ничего не пишу!?
"Отчего же ты ничего не пишешь? Вѣдь ты человѣкъ умный и образованный, такъ какъ же тебѣ не писать?!"
-- Да неужели каждый умный а образованный человѣкъ непремѣнно обязанъ быть писателемъ?
"Каждый человѣкъ долженъ быть писателемъ: это его неявное назначеніе."
-- Ты слишкомъ много требуешь отъ человѣка. Пожалуй я соглашусь съ тобой, что обязанность каждаго человѣка стараться быть образованнымъ, но быть или не быть писателемъ -- въ этомъ каждый воленъ.
"Нѣтъ! каждый истинно благородный человѣкъ долженъ быть непремѣнно писателемъ!... Впрочемъ, нѣтъ! я не то хотѣлъ сказать.... Я хочу сказать, что каждый благородный человѣкъ долженъ показать себя предъ публикой со стороны какой-нибудь отвлеченной дѣятельности, т. е. быть или поэтомъ, или ученымъ, или живописномъ, или ваятелемъ, или чѣмъ-нибудь тому подобнымъ, и обязанъ пріобрѣсти извѣстность. Вѣдь Салюстій прямо говоритъ, что мы всѣми силами должны стараться о томъ, чтобы память по насъ какъ можно дольше жила въ потомствѣ. Ты не можешь представитъ, какъ мнѣ противны люди ни чѣмъ себя не прославившіе!"