-- Давно ужъ не посѣщали вы нашу ярмарку, Михаилъ Андреичъ,-- говорилъ тотъ.
-- И въ этомъ бы году я прислалъ повѣреннаго, если-бъ не важныя дѣла, которыя требуютъ моего личнаго присутствія въ Нижнемъ. Для этого-то я и поторопился пріѣхать къ началу ярмарки изъ столицы.
-- Такъ вы изъ Питера? Не знаете ли чего о нашемъ землякѣ Кулибинѣ?
-- Какъ не знать!-- весело вскричалъ Костроминъ. Вѣдь, мы съ нимъ большіе пріятели: я всегда у него и останавливаюсь, когда бываю въ Петербургѣ. Въ гору идетъ вашъ Кулибинъ, Василій Васильичъ; недавно Вольное Экономическое Общество избрало его своимъ членомъ, а императрица увеличила ему жалованье до 1.200 р. Правда, и есть за что его поощрять: столько онъ полезнаго сдѣлалъ, что и не передать всего. Я разскажу вамъ только о нѣкоторыхъ его изобрѣтеніяхъ. У меня есть фонарь системы Кулибина, свѣтъ котораго видѣнъ за 30 верстъ. Въ настоящее время, его фонари употребляются на маякахъ, корабляхъ и т. п. На петербургскомъ стеклянномъ заводѣ онъ устроилъ новыя машины для переноски расплавленнаго стекла, что дало возможность отливать зеркальныя стекла такой величины, о которой прежде и помыслить не смѣли.
-- Ай да молодецъ нашъ Кулибинъ!-- въ восторгѣ вскричалъ купецъ.
-- Въ дѣлѣ, онъ дѣйствительно, молодецъ,-- подтвердилъ Костроминъ.-- Одно только мнѣ въ немъ не нравится: его безпечность русская. Постоянно я ему твержу, что много онъ изъ-за нея проигрываетъ, а онъ, во время моихъ нравоученій, смотритъ на меня самыми беззаботными глазами да посмѣивается себѣ въ бороду. "Мнѣ, говоритъ, Михайло Андреичъ, все равно, я или другой кто полезное дѣло дѣлаетъ, лишь бы оно было сдѣлано". Судите сами: устроилъ онъ телѣжку -- самокатку, въ родѣ коляски, въ которой свободно могутъ сидѣть два человѣка. Вмѣсто того, чтобы скорѣе представить въ Академію свое новое изобрѣтеніе и получить на него привилегію, онъ катался себѣ по всему Питеру въ своей "самокаткѣ", на удивленіе народу, а тѣмъ временемъ, въ газетахъ объявили, что во Франціи появились такія же самокатки. Кулибинъ отступился, не сталъ и оспаривать у другаго механика славу изобрѣтенія. Боюсь, чтобъ тоже не случилось и съ его послѣднимъ изобрѣтеніемъ -- искуственной ногой, которую онъ сдѣлалъ для одного безногаго офицера.
-- Скажите, пожалуста, до чего дошелъ! изумился купецъ.-- И хорошо сдѣлалъ онъ эту ногу?
-- Да такъ, батенка, хорошо,-- заговорилъ съ одушевленіемъ Костроминъ, что узнать нельзя, которая нога искуственная; она у него сгибается и разгибается, какъ природная. Но больше всего онъ работалъ надъ устройствомъ самоходнаго судна. Насмотрѣлся здѣсь, на Волгѣ, на несчастныхъ бурлаковъ и цѣлью своей жизни поставилъ: облегчить ихъ тяжелый трудъ. Мнѣ разсказывали, что въ Питерѣ былъ точно большой праздникъ въ тотъ день, когда было назначено испытаніе его "самоходнаго судна". Массы народа покрывали берега Невы, и когда судно, нагруженное четырьмя тысячами пудовъ, ходко пошло противъ сильнѣйшаго вѣтра, безъ парусовъ и безъ веселъ, громкое "ура" грянуло въ привѣтъ Кулибину. Сама императрица смотрѣла изъ окна дворца и махала ему платкомъ. Она повелѣла выдать Ивану Петровичу 5.000 р. и тотчасъ же приспособить судно къ волжскому судоходству; а онъ сталъ просить повременить: нужно, дескать, что-то усовершенствовать въ машинѣ. Сколько я его ни убѣждалъ пустить судно въ ходъ въ томъ видѣ, какъ оно есть -- не слушаетъ,-- твердить свое, что его слѣдуетъ усовершенствовать. Того и жду, что гдѣ-нибудь появятся такія же суда и опять отобьютъ привиллегію у Кулибина, а это тѣмъ легче, что въ нашей Академіи у него мало друзей и при всемъ его горячемъ желаніи принести какъ можно больше пользы родинѣ, онъ не въ состояніи свободно трудиться, такъ какъ академики тормозятъ каждое его дѣло.
-- Отъ зависти, навѣрно, пояснилъ Василій Васильевичъ: очень ужь эти ученые нѣмцы мужика русскаго не любятъ. А какъ относятся къ Ивану Петровичу государыня и вельможи?
-- Про матушку -- императрицу и говорить нечего! Она къ нему очень милостива и разъ навсегда приказала ему являться на всѣ придворные праздники. Не говорю ужь о нашихъ вельможахъ: Кулибина лично знаютъ австрійскій императоръ Іосифъ II и шведскій король Густавъ IV. Оба они съ нимъ разговаривали и смотрѣли его произведенія.