-- Поди, чай, въ нѣмецкое платье нарядился?-- спросилъ нѣсколько насмѣшливо Василій Васильевичъ.
-- Такого человѣка, какъ Иванъ Петровичъ, не нарядишь, если онъ этого не захочетъ,-- отвѣчалъ Костроминъ: до сихъ поръ все мужикомъ ходитъ, съ бородой и въ кафтанѣ. Много теряетъ онъ изъ-за своего упорства, много насмѣшекъ переноситъ, но стоитъ на своемъ. Настоящіе-то люди, несмотря и на бороду, оказываютъ ему уваженіе. Разъ съ нимъ былъ такой случай. Пришелъ Иванъ Петровичъ къ Потемкину въ то время, когда у него была въ сборѣ вся знать и въ томъ числѣ графъ Суворовъ. Кулибина отодвинули къ самымъ дверямъ, насмѣшливо его оглядывали и дѣлали на его счетъ разныя колкія замѣчанія на французскомъ языкѣ -- вѣдь, онъ по французски не понимаетъ. Никто изъ этихъ блестящихъ царедворцевъ не замѣтилъ, что за ними слѣдятъ съ другаго конца залы большіе, сердитые глаза Суворова. Вдругъ, тотъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ впередъ и, отвѣсивъ поклонъ, сказалъ: "Вашей милости"! Всѣ обратили на это вниманіе. Кому кланяется Суворовъ?.. Пройдя еще немного, онъ произнесъ: "Вашей чести"!-- Затѣмъ, подойдя уже къ
Ивану Петровичу, онъ поклонился ему низёхенько, со словами: "Вашей премудрости мое почтеніе"! взялъ его за обѣ руки и, окинувъ все собраніе выразительнымъ взглядомъ, громко проговорилъ: "Помилуй Богъ! много ума! Онъ намъ изобрѣтетъ коверъ-самолетъ!" На насмѣшки Иванъ Петровичъ, обыкновенно, отвѣчаетъ или презрѣніемъ, или такъ мѣтко, что у остряка пропадаетъ охота смѣяться надъ нимъ. Одинъ молодой франтъ сказалъ ему разъ въ большомъ обществѣ: "Одолжите мнѣ ваше платье для маскарада, г. Кулибинъ". "Съ удовольствіемъ, спокойно, но съ достоинствомъ отвѣчалъ Иванъ Петровичъ, поглаживая свою сѣдую бороду: только сначала доживите до моихъ лѣтъ". Такъ онъ сконфузилъ франтика этимъ отвѣтомъ, что тотъ сейчасъ же уѣхалъ съ вечера. А то однажды на публичномъ гуляньѣ въ Лѣтнемъ саду, какой-то насмѣшникъ подходитъ къ Ивану Петровичу подъ благословеніе, какъ къ священнику. "Не моя недѣля", отвѣтилъ онъ ему громкимъ голосомъ.
-- Ха, ха, ха! въ восторгѣ смѣялся Василій Васильевичъ: вѣдь, какъ ловко отвѣчаетъ! Вотъ еще что скажите мнѣ, Михайло Андреичъ: богатъ Кулибинъ? Говорятъ, императрица много ему жалуетъ?
-- Что это вы выдумали! вскричалъ Костроминъ: да онъ вѣчно въ долгахъ, и долги эти за него платятъ то императрица, то Потемкинъ, то Орловъ. Всему. Петербургу извѣстно, что жизнь онъ ведетъ примѣрную, никакого вина не пьетъ, въ карты не играетъ, живетъ съ своей семьей такъ скромно, какъ только можно, а должаетъ потому, что на производство опытовъ и устройство моделей много нужно. Насмотрѣлся я на него во время послѣдняго моего пріѣзда въ столицу. Работы у него было много и онъ производилъ ее съ помощью вольнонаемныхъ рабочихъ. Любятъ его эти люди до страсти, потому что онъ относится къ нимъ какъ къ равнымъ, какъ къ своимъ помощникамъ, входитъ во всѣ ихъ нужды. Иному самъ даетъ денегъ впередъ, зная, вѣроятно, что тотъ нуждается.
" Я не заслужилъ еще, Иванъ Петровичъ", скажетъ рабочій. "Это не бѣда, кротко отвѣтитъ онъ, впередъ заслужишь; работы еще много". Сколько онъ добра дѣлаетъ, помагая деньгами, совѣтомъ, вліяніемъ своего имени! Нѣтъ человѣка, который, обратясь къ нему, ушелъ бы безъ помощи. Случается, что до самой императрицы доходитъ, когда нужно просить за кого-нибудь. Знаете, Василій Васильичъ, сердце радуется, какъ подумаешь, что я не ошибся въ этомъ человѣкѣ. Дни, которые я провожу въ этой благословенной семьѣ, самые пріятные въ моей жизни: здѣсь вѣчный миръ и спокойствіе. Кружокъ его знакомыхъ составляютъ все честные, работящіе люди; самъ хозяинъ всегда веселъ, гостепріименъ и большой хлѣбосолъ, такъ что скромная квартирка Кулибина посѣщается съ удовольствіемъ. У него устроиваются иногда превеселые вечера, особенно потому, что самъ онъ играетъ на гусляхъ и на фортепіано и хорошо поетъ своимъ чистымъ теноромъ. Онъ очень любитъ музыку и театръ. Ну, довольны вы теперь? Видите, сколько я поразсказалъ вамъ о своемъ любимцѣ! Когда-то я его опять увижу, и увижу ли еще -- Богъ вѣсть! Старъ я становлюсь, слабъ,-- а Петербургъ не близко.
Костроминъ тяжело поднялся съ дивана, опираясь на палку.
-- Хорошій человѣкъ вашъ любимецъ, задумчиво проговорилъ. Василій Васильевичъ. Спасибо вамъ, Михайло Андреичъ, что такъ подробно разсказали о землякѣ.
VII.
Надъ Нижнимъ стояло зарево: былъ сильный пожаръ близь Успенской церкви. Всѣ старанія остановить огонь не имѣли успѣха, тѣмъ болѣе, что ему давали обильную пищу ветхія деревянныя жилища бѣдняковъ. Эти покривившіеся и черные отъ времени домишки исчезали съ невѣроятной быстротой, оставляя на землѣ лишь небольшую кучку мусора. Возможно ли было спасти домъ Кулибина, который ничѣмъ не отличался отъ только-что сгорѣвшихъ лачужекъ? Его плачущая многочисленная семья вышла на улицу, неся кой-какія вещи; въ рукахъ у Ивана Петровича были только бумаги. Онъ старался успокоить жену и дѣтей, а самъ все время думалъ о своихъ инструментахъ.-- "Спаси, голубчикъ, мои инструменты", успѣлъ онъ шепнуть Пятерикову. Тотъ сейчасъ же бросился въ горѣвшій домъ, при помощи нѣсколькихъ человѣкъ вынесъ оттуда всѣ инструменты и положилъ ихъ къ ногамъ своего дорогаго учителя. Больше этого ужь ничего нельзя было спасти: домикъ рухнулъ! Тогда всѣ взоры со страхомъ обратились на прекрасный, большой, только-что отстроенный домъ, находившійся рядомъ съ сгорѣвшимъ; огонь уже лизнулъ его блестящую стѣну.