-- Нѣтъ, этого сказать нельзя, парень онъ толковый, отвѣчалъ Кулибинъ. Посылалъ я его къ нашему дьячку грамотѣ учиться, думалъ, лучше будетъ грамотный-то въ торговомъ дѣлѣ; ну, и ничего, Бога гнѣвить не могу, наука ему далась: больно скоро прошелъ онъ букварь, часовникъ и псалтырь, писать научился и на счетахъ бойко перекидываетъ. Чего, кажется, лучше! Самъ знаешь, много ли у насъ грамотныхъ изъ посадскихъ-то людей? Посадилъ я малаго въ лавку, а онъ, чѣмъ бы къ дѣлу привыкать, да отцу помогать, забьется въ уголъ и -- чтобы ты думалъ? какія-то игрушки дѣлаетъ! Вотъ-те и ученый сынъ! Я въ его годы не такимъ былъ помощникомъ отцу, даромъ, что грамотѣ не зналъ!
-- Грѣхи, братъ! глубокомысленно замѣтилъ покупатель: вся бѣда, значитъ, отъ этой самой грамоты. А покажи, что за игрушки дѣлаетъ твой сынъ?
-- Да стыдно и показывать-то, вѣдь, не маленькій: мельницы дѣлаетъ, толчеи, флюгера и разныя другія штуки. Вонъ, одна на полу валяется!..
Кулибинъ поднялъ какую-то фигурку и подалъ ее купцу. Тотъ, внимательно посмотрѣвъ на чрезвычайно искусно выточенную вещицу, воскликнулъ съ удивленіемъ:
-- Да знаешь ли, Петръ Иванычъ, что, вѣдь, это мастерская штука: какъ есть, настоящая толчея!!
-- Не мало ужь я этихъ штукъ поломалъ и въ печкѣ пожогъ; все думалъ, авось, парень отучится отъ бездѣлья; да ничто не беретъ, совсѣмъ торговлей не занимается. Видно, за грѣхи Господь меня наказываетъ, мрачно кончилъ Кулибинъ.
-- А я вотъ что тебѣ скажу, Петръ Иванычъ: ты сына больно-то не тѣсни; можетъ, ему судьба выпала не купцомъ быть. Толчею эту я ломать тебѣ не дамъ, какъ хочешь, лучше ребятишкамъ снесу, наиграются.
-- Сдѣлай милость, бери, отвѣчалъ Кулибинъ:-- а теперь, давай о своемъ дѣлѣ потолкуемъ. И торговцы заговорили о мукѣ.
II.
Въ маленькомъ деревянномъ домикѣ Кулибина, близь Успенской церкви, вся семья сидѣла за воскреснымъ обѣдомъ. Послѣ щей, хозяйка подала сковородку съ крупными карасями, жареными въ сметанѣ. Это было любимое кушанье Петра Иваныча и потому онъ сейчасъ же обратилъ вниманіе на почтенные размѣры карасей.