-- Почемъ брала, мать, такихъ великановъ? ласково спросилъ онъ жену.
-- Ни гроша не стоятъ, батюшка Петръ Иванычъ: Ванюша наловилъ въ нашемъ пруду.
-- Шутить, что ли, вздумала, глупая баба? проговорилъ хозяинъ, мгновенно мѣняя ласковый тонъ на суровый и грозный.
Развѣ онъ не зналъ, что въ зловонной, покрытой плѣсенью лужѣ, находившейся посреди запущеннаго сада, не могла водиться никакая рыба? Поэтому странно ему показалось, что всегда почтительная и кроткая его жена рѣшилась подшутить надъ нимъ -- главой семьи.
-- Не изволь гнѣваться, Петръ Иванычъ, я не шучу надъ тобой. Ты за дѣлами давно ужь не заглядывалъ въ нашъ садикъ, а тѣмъ временемъ, Ваня такъ исправилъ прудъ, что вода въ немъ теперь свѣжая и рыбы всякой много,-- объясняла жена, причемъ взглядъ ея съ любовью и лаской остановился на ея первенцѣ, на миломъ Ванѣ.
-- Ишь, маменькинъ сынокъ!-- проворчалъ отецъ, вставая изъ-за стола. Вспышки гнѣва скоро проходили у Петра Иваныча; отдохнувъ послѣ обѣда, онъ всталъ веселый и, обращаясь къ сыну, сказалъ:
-- Ну, иди, Иванъ, показывай, что ты сдѣлалъ съ прудомъ!
Каково же было его изумленіе, когда среди зелени онъ увидѣлъ зеркальную поверхность пруда, въ чистой, протечной водѣ котораго плескались любимые его караси! Онъ поднялся на гору, близь пруда, и съ удивленіемъ смотрѣлъ на искусно сдѣланныя плотины, посредствомъ которыхъ пущенная въ большой бассейнъ ключевая вода протекала по каналу въ прудъ, откуда выпускалась черезъ шлюзы. Не мало труда было положено на это дѣло, и Петръ Иванычъ, какъ человѣкъ практическій, оцѣ нилъ его.
-- За это, Ваня, большое тебѣ спасибо, ласково сказалъ онъ сыну: ты парень съ головой. Вотъ, еслибъ такое же старанье ты приложилъ къ торговлѣ -- еще было бы лучше. Спасибо, милый, за карасиковъ.
-- Не начемъ, батюшка, тихо проговорилъ Ваня, грустно опуская на грудъ свою кудрявую голову.