-- А потомъ было то, Михайло Андреичъ, что я достигъ такого совершенства въ часовомъ дѣлѣ, что учиться больше было нечему; тогда я опять началъ брать заказы; работы скоро набралось столько, что я одинъ съ нею ужь не могъ сладить и взялъ ученика. Теперь меня знаетъ весь Нижній, начиная отъ губернатора и кончая каждымъ мальчишкой на улицѣ, такъ какъ я единственный часовщикъ въ городѣ. О прежней нуждѣ и помину нѣтъ; только...
-- Договаривай, сдѣлай милость, Иванъ Петровичъ, а то опять поссорюсь!
-- Задумалъ я сдѣлать небывалые часы, Михайло Андреичъ, приготовилъ ужь всѣ рисунки и чертежи, но приступить къ работѣ не могу, такъ какъ вещь эта дорогая, да и времени столько займетъ, что нужно опять съ заказами порѣшить.
-- Покажи мнѣ свои рисунки.
Кулибинъ принесъ изъ дому, находившемуся очень близко отъ мѣста ихъ бесѣды, всѣ свои чертежи и сталъ показывать ихъ своему другу и покровителю. Костроминъ былъ, по своему времени, человѣкъ образованный и понялъ изъ объясненій Кулибина, что его мудреные часы не пустая химера.
-- Теперь вотъ что я скажу тебѣ, Иванъ Петровичъ, проговорилъ онъ свертывая бумаги: если ты желаешь остаться моимъ другомъ и загладить обиду, нанесенную мнѣ твоей скрытностью, принимай безъ разговоровъ слѣдующія мои условія: съ завтрашняго же дня не бери больше ни одного заказа и принимайся дѣлать свои часы; все время, пока не кончишь ихъ совершенно, деньги на прожитокъ бери у меня, покупай на мой счетъ книги, инструменты, матеріалъ и пр. Семью и ученика содержи какъ можно лучше, не скупись.
-- Михайло Андреичъ!.. вскричалъ Кулибинъ; но тотъ остановилъ его на первомъ словѣ.
-- Позволь спросить тебя, Иванъ Петровичъ, еслибъ ты былъ также богатъ, какъ я, неужели ты никому бы никогда не помогъ? Ты-то, съ твоимъ золотымъ сердцемъ? Я знаю, что даже и теперь ты не отказываешь въ помощи ближнему. Такъ, вѣдь?
Вмѣсто отвѣта, Кулибинъ, со слезами на глазахъ, сбросилъ съ головы шапку, схватилъ обѣ руки Костромина и крѣпко сжалъ ихъ.
-- Во всю мою жизнь я не въ состояніи буду отблагодарить тебя за твое благодѣяніе, добрый, благородный другъ! шепталъ онъ въ волненіи: во всю мою жизнь! Я могу только молить Всемогущаго Бога, чтобъ Онъ наградилъ тебя!