Чтобы придать переписке интимность, они ведут ее часто на более нежном провансальском наречии.
«Я не могу предложить вам стать моим любовником. Любовник — на расстоянии! Видите ли, если бы у меня был любовник, я желала бы иметь его всегда около себя, он должен заполонить всю мою душу, я любовалась бы им и целовала бы его тысячу раз в день, и все это было бы для меня недостаточно. Это только отзвук того, что происходит во мне, я не хочу говорить всего…»
«Но вы далеко от меня, и я не могу на вас сетовать…»
Каждое письмо доказывало усиливающуюся страсть г-жи де Руссе.
Все ее благоразумные решения растаяли, как снег под лучами солнца. Она оказалась просто слабой, влюбленной женщиной.
Кто мог бы узнать энергичную, здравомыслящую женщину в письме от 24 апреля 1779 года.
«Я не посмела написать „Милостивый Государь“ в начале моего последнего письма, так как ты этого не хочешь… Но пойми, я пишу „Милостивый Государь“ не для тебя, а для других. Мне же просто-напросто хотелось бы сказать: „Мой милый де Сад, радость души моей, я умираю от желания тебя видеть…“ Когда мне удастся сесть к тебе на колени, своими руками обвить твою шею, покрыть тебя поцелуями столько раз, сколько захочу, и шептать тебе на ухо о моей любви, так что если бы ты был глух, биение моего сердца рядом с твоим — объяснило бы тебе все? Прощай, моя прелесть, сокровище моего сердца, целую тебя так, как ты любишь».
Даже очень глупые женщины бывают очень догадливы, когда дело касается их любви. Г-жа де Сад, которой г-жа де Руссе перестала показывать получаемые и отправляемые ею письма, тотчас сообразила, что переписка сделалась интимной. Одно из писем, неизвестно каким образом, попало в ее руки, и она послала его к мужу с надписью на обороте: «He-дурны эти показания, которые делает тебе „святая“! Меня это возмущает, а ты что думаешь о ее святости? Не намеревается ли она столкнуть меня с дороги? Но, мои милые, не на такую напали, я сумею защититься и приму все меры, чтобы ваши отношения остались в рамке моей воли…»
Открытие любовной интриги охладило, конечно, дружбу г-жи де Руссе и маркизы де Сад, но последняя вскоре простила своей подруге, простила тем легче, что ее муж был в довольно неудобных условиях, чтобы обмануть свою жену.
Руководясь той же мыслью, г-жа де Руссе решила вернуться к роли советницы маркиза, тем более что иную, более приятную для нее роль исполнять было трудно.