Страсть исчезла из ее писем, в них стала сквозить, как и вначале, только откровенная дружба практичной женщины, которая тщательно занимается в достаточной мере запутанными делами маркиза.
Она пишет ему в мае 1779 года совершенно деловое письмо о положении его имений.
Маркиз де Сад не без сожаления увидел, что г-жа де Руссе к нему переменилась. Его гордость страдала от этого более, чем его сердце. Он жаловался на это внезапное равнодушие и придавал этим упрекам такую нетактичную, грубую форму, что оскорбленная женщина в середине 1779 года прекратила переписку с ним.
Она снова возобновилась в марте 1781 года; вначале со стороны г-жи де Руссе письма были несколько раздражительны, но затем превратились в совершенно спокойные сообщения о положении замка де ла Коста и разных местных злобах дня. Переписка тянулась до 1782 года…
В течение двух лет маркиз вымещал на своей жене удары по его самолюбию. Он не любил, но ревновал до безумия. Он писал ей письма, полные незаслуженных оскорблений…
Чтобы обезоружить его мнительность, она, вместо того чтобы жить у одной из своих подруг, г-жи де Вилльет, или же у себя в доме, на улице Рынка, удалилась в монастырь Св. Женевьевы, на Новой улице, и писала, что устроилась очень хорошо.
«Монастырь строгих правил: другие женщины не были бы этим довольны, но я не боюсь этой строгости; она меня не беспокоит, все будут знать, что я делаю».
Самые гнусные, несправедливые обвинения не прекращались, и де Сад, наконец, дошел до того, что бил несчастную женщину, когда она приходила для свидания с ним.
Несколько раз присутствовавшие при этих свиданиях спасали ее от тяжелых ранений; наконец, в это дело вмешались власти.
Начальник полиции г. де Нуаре решился запретить свидания, чем привел в отчаяние эту удивительную женщину, готовую на все жертвы.