Она наклонилась, дразнила крошками рыб, и жемчужные поднизи ее головного убора почти касались воды. Внизу, резко разрезая хвостом гладь пруда, сновали рыбки.
-- Гляди, царевич, -- тихо смеялась царица, а сама, не глядя на него, зашептала: -- Гляди в воду, а сам отвечай: в застенках бываешь?
По лицу мальчика скользнула улыбка; взгляд сделался наглым.
-- Бывать-то бываю, матушка, а тебе на что? Аль вызволить кого собираешься? То дело опасное: как бы батюшка не осерчал, тебя за крамольницу не счел... нешто не боязно тебе в крови башмачки, шитые серебром, замарать аль ручки вывихнуть?
Она вся задрожала и ближе придвинулась к пасынку.
В углу сада, у яблонь, кричали девушки:
-- Матушка-царица, гляди: Ольгу пчелы искусали... Губа вспухнет: то-то краса будет!
Царица обернулась.
-- Вместо арапки смехотворной хитростью меня станет тешить толстогубая... Слушай, слушай, царевич: никого я вызволить не хочу...
-- А рыбка-то клюнула, матушка!