-- Аминь.
Митрополит поднялся с колен.
-- А, это ты, Харлампий, -- сказал он с ласковой улыбкой входившему в келью молодому клирику, -- тебя выпустили из темницы...
Харлампий, бледный и дрожащий, опустился перед митрополитом на колени. Он ловил полу его рясы, целовал ее в исступлении, потом упал ниц на пол и, рыдая, заговорил:
-- Владыка святой... не пострадал я за тебя, а предал тебя, как раб лукавый и неверный, из страха... Владыка святой... Прости меня и благослови...
Филипп склонился к распростертому послушнику, поднял его и ласково сказал:
-- К чему ты плачешь, и вопишь, и ноги мне, Божьему рабу, целуешь? Целуй так ризы Господни на иконе, а человеку -- грех... Уже вчера дядя твой просил за тебя... Я не гневаюсь... Будет к тебе милостив Христос! А ты, любезный, прости в свой черед того, кто тебя склонял на зло.
Он притянул к себе Харлампия и поцеловал в лоб.
Голуби тихо ворковали вокруг, а бледный послушник плакал на груди у митрополита.
-- Ну, а теперь поди, -- проговорил митрополит, поднимая голову Харлампия, -- кто-то пришел ко мне.