Царь наклонился к жене, поцеловал в лоб; его обдало горячим дыханием.
"Дышит тяжко, а лицо, как у святой, -- подумал царь, -- и куда только делась ее злоба? Тиха, ровно младенец... Помрет, ох непременно помрет..."
Он приказал позвать лекаря. Постельницы и верховые боярыни заторопились накинуть на царицу покрывало.
Вошел тщедушный маленький человечек с рысьими глазами, в черной иноземной одежде, подошел виляющей, неслышной походкой к царице, низко поклонился и осторожно дотронулся до ее руки, обернутой в легкий шелковый платок.
-- Господь, помоги государыне царице, -- сказал он на ломаном русском языке. -- Буду молить и я Бога, помог бы мне излечить недуг.
-- А велик недуг, немец?
Бомелиус покачал головою и опустил глаза.
-- Велик, государь.
-- Выйдите все, -- строго сказал царь. -- Говори прямо.
Он весь насторожился.