-- Не след тебе и заботу держать о нем, царь-государь.
-- Идет в голову сама та забота, Лукьяныч. Думаю: жив еще ворог; тому, кто ему пищу носит, может худое слово про меня сказать, а тот другому, и пойдет... волхованием издали род наш извести может... Понял ты меня, Лукьяныч?
Он зорко взглянул в лицо Малюты. Тупое неподвижное лицо это не дрогнуло; низкий, хриплый голос прозвучал почти равнодушно:
-- Понял, государь великий.
А когда Малюта поклонился до земли, желая уйти, царь остановил его.
-- Погоди. Отсель куда идешь?
-- В застенки, государь.
Глаза Ивана вспыхнули.
-- Подай мне шубу, Лукьяныч... Видно, не заснуть мне эту ночь... Душа болит... душа тоскует...
-- Потешься в застенках, государь.