Грязной молчал и только всхлипывал.
-- Я долго ждать не люблю! -- прикрикнул князь.
Грязной прошептал:
-- Бог с тобою, князь, коли так...
Потом они стали советоваться, как извести царевну, и Григорий унес с собою тряпицу с белым порошком, который накануне за большие деньги достал князь у царского лекаря Бомелиуса.
Стоял вечерний туман над слободою. Пахло речной тиною. У плотов возле пруда царские прачки давно уже кончили полоскать белье и ушли с корзинами. Тусклый туман расползался, окутывал слободскую стену, расплывался; чуть заметными очертаниями рисовались в нем стены башни и деревянные домишки; плоты совсем потонули в молочно-белой дымке; вверху слабо поблескивали звезды...
Закутанная в фату и шубку девушка давно терпеливо ждала кого-то у самой воды.
По набережной крался человек в надвинутой на самые глаза шапке, в дорожном кожухе.
-- Дуня, ты?
-- Я, Гриша!