Григорий смотрел на него растерянно.
Жестко звучал голос князя Черкасского, и тяжело падали слова:
-- Мне жалеть и терять нечего, Гриша, а тебе есть что. Женись царь сегодня на Марфе -- завтра не будет опричнины, и будем мы все там, где теперь Басмановы с Вяземским. Я шурин царский и пойду в первую голову. Ну, Гриша?
-- Я... не могу...
Князь усмехнулся.
-- Пожалуй, ступай, белоручка; видно, забыл, как пачкался в крови по застенкам? А я пойду к царю и скажу ему, что ты похвалялся сгубить царевну... поглядим, кому вера будет: тебе аль мне, царскому шурину?
Недалекий ум Григория изнемогал. Он провел рукою по лбу.
-- Да как же так, князь?.. Я... да как же так, князь?..
Он опустился на лавку и вдруг бессильно заплакал.
-- По рукам, что ли, Гриша?