Яркий луч света озарил подземелье, ослепил глаза князя. В глубине чернели страшные орудия пыток.
-- Привели, -- услышал князь голос царя, -- узнаешь ли дружка, любезный шурин? Вместе совет имели, вместе работали, вместе и за наградой пришли. Ох и награжу я вас обоих со всей своей царской милостью!
Зазвенели цепи; с трудом поднялась с пола косматая голова Михаила Темрюковича, глянули глаза сквозь опухшие с кровавыми подтеками веки.
Яркий свет факела озарил высокую фигуру царя в черной рясе. Он держал за плечи связанного по рукам и ногам Григория Грязного, совершенно пьяного, в расстегнутом богатом кафтане.
-- Узнаешь дружка сердечного, шурин любезный? Прямо из Балчуга привели.
Грязной еще не пришел в себя и таращил на князя осоловелые глаза.
-- Не место бы тебе с такими дружками совет держать, -- продолжал царь, -- в Балчуге-то он казну тряс, а в пьяном виде сболтнул, что деньги те от тебя получил. Я и вздумал, скудоумный: дай, дескать, потешу князеньку, хоть в остатние деньки к нему Гришу приведу, моего старого потешника -- пусть дружки не разлучаются...
Он засмеялся коротким смехом.
Из дальних камер подземелья послышался придушенный женский крик.
Григорий начал пробуждаться от пьяного сна. Он провел рукою по лицу и тихо сказал: