-- У нас двери крепкие, государь, -- сказал дьякон, -- жена моя не доносчица и Петрушка тоже.
-- А мне так жаль, вот как жаль князя! -- раздалось вдруг неожиданно.
Все обернулись на Мстиславца.
-- Жалко, -- упрямо повторил Мстиславец, -- он и в печатном деле толк знал, и в писании; а как привезли станки-то эти заморские, он первый понял, к чему какой винт.
Дьякон засмеялся:
-- Всяк кулик про свое болото! А я вот что тебе скажу, боярин: был на Москве поп Сильвестр; был на Москве Адашев; был и князь Курбский; Русь на них, аки земля на трех китах, стояла, а ноне что? Молчишь ты, боярин?
-- Молчу, дьякон, молчу...
Низко опустилась голова князя Лыкова; серебряная борода упала до пояса.
-- Сказано в священном Апокалипсисе, -- продолжал Иван Федорович, -- сказано о "шестом царстве". А издревле в греческой земле было ведомо, что падет Измаил от русого рода, и государю нашему, царю московскому, заповедано было высоко поднять свою державу. Не шестое ли царство Москва и не русый ли род русский? И доколе были три кита опорою земли Московской, дотоль твердо стояла она; дрожал король Жигмонт, как дрожали все владыки земель христианских.
-- Правду говорит Иван Федорович, дядюшка, -- взволнованно отозвался молодой Лыков.