Трещал сверчок в углу; от жарко натопленной изразцовой печки шел теплый дух; грело и нежило тело стеганое шелковое одеяло; в слабом свете лампад у ног царя на полу обозначалась серым однообразным силуэтом согбенная фигурка бахаря-сказочника. Унылым голосом тянул он сказанье о Георгии Храбром:
Хочет он, Георгий, Туто проехати,
Хочет он, храбрый, туто проторити;
Нельзя Георгию туто проехати,
Нельзя храброму туто подумати...
И Георгий храбрый проглаголует...
Царь перевернулся в постели и прошептал, скрежеща зубами и сжимая кулаки:
-- Сила вас кромешная... изменники!
Бахарь встрепенулся, остановился и, подняв незрячие глаза на царя, спросил, шамкая:
-- Что, государь царь, аль сказание не полюбилось? Другую сказку хочешь? О Змее Горыныче, о гуслях-самогудах... аль об Ерше Ершовиче?..