Мрачный кабатчик молча наполнял стаканы.
Среди этого дикого похмелья один только человек оставался безучастным. Лица его не было видно; он лежал ничком на столе и не шевелился.
-- Гляди, Васюк, -- крикнул Вяземский, -- брат-то твой запечалился с чего? Не пьет, не ест...
От стола отделилась громадная фигура с черной всклокоченной головою, орлиным носом и густыми, нависшими над глазами бровями. Было что-то дикое, что-то зловещее в этом лице, было что-то могучее во всей фигуре с распоясанным кафтаном. Он засмеялся, и смех его напоминал рычание дикого зверя.
-- Аль ты, Михайло Темрюкович, кручинишься по Гришке Грязном? -- спросил Басманов.
Брат царицы Михайло, или Мамстрюк Темрюкович, князь Черкасский, опять раскатился громким хохотом.
-- Проигрался мне дочиста. Кроме кафтана ничего не осталось, да и тот не горазд! -- сказал он. -- Вот и закручинился.
-- Не кручинься, Гриша, -- крикнул Вяземский, -- запишись в опричнину -- станешь богаче князя. А пока ступай к нам пить.
Григорий Грязной не шевелился.
-- Да ну, ты, крючок, пером немного настрочишь. А батюшка нам с тобой невеликую рухлядишку да казну оставил! -- шутливо отозвался Василий Грязной. -- Аль и пить с нами брезгуешь?