-- Шути да не зашучивайся, дурак.
И он ткнул Гвоздева носком сапога. Тот опрокинулся и застонал, позвякивая бубенцами, забавно и жалобно всхлипывая.
-- Ой, убил, Иванушко! Ой, зашиб, Васильевич! Ой, помилуй, помилуй, государь... не лях я поганый... не басурман, не ливонец, коим ты кишки все давно выпустил...
Льстивая и грубая шутка понравилась царю. Он засмеялся.
-- Дуракам, как младенцам, -- молвил он, -- дано Господом правду говорить. И впрямь, Оська, Литва, видно, моего князя Василия Прозоровского не забыла, как взял он знамя пана Сапеги; не забыли проклятые ляхи, как в земле Псковской Васька Вешняков сломил их силу; не забыл и хан крымский, как стояла Рязань, а за нею мои слуги верные. -- Он с нежностью взглянул на своих любимцев -- Алексея Басманова и сына его Федора. -- Одна мысль, одна забота моя была, есть и будет -- добыть Московской земле -- державе моей -- Ливонию, нашу исконную вотчину, а с нею и путь на море. Сплю и вижу то дело, други.
Он помолчал.
-- Одно только неладно, -- сказал Оська, -- причинил боль ты нам трапезой монастырской. Великие светочи -- Сергий и Кирилл, Дмитрий, Пафнутий и многие преподобные в Русской земле установили уставы иноческому житию крепкие, как надобно спасаться, а повсюду живут обычаи мирские. Кроме сокровенных рабов Божьих, остальные только по одежде монахи, а все по мирскому творится. И в Кириллове, и у Троицы в Сергиеве монастыре благочестие иссякло. Прежде Кириллов монастырь многие земли кормил в голодные времена, а ныне там пиры пируют. Как рыболов Петр и поселянин Иоанн Богослов и все двенадцать апостолов велели, всем сильным царям, обладавшим вселенною: как Кирилла вам с боярином Шереметевым поставить? Которого выше? Шереметев постригся из боярства, а Кирилл и в приказе у государя не был. Да, что творят по монастырям, -- Богу то ведомо! А знаешь, завет какой давали: "отрекаюсь от мира и от всего, что в мире". А мы разве завет такой давали? Постригалися? А ну, поведайте мне.
Он обвел глазами полупьяных опричников.
-- Не давали, царь-государь, не давали! -- гулом понеслось по рядам.
-- То-то. Учредителем был я, скудоумный, по своему смирению мысля: показать пример чернецам, как на миру живучи, надо усердным до Бога быть и душу спасать, как жить надобно. А что, мы не молимся усердно? Не колотим лба? Погляди!