Она вздрогнула и нахмурила тонкія брови.
-- Дядя Бегекіо говоритъ, что люди вашей вђры бьютъ палками нашихъ братьевъ.
-- Я никогда не ударилъ никого изъ твоихъ братьевъ!-- запальчиво крикнулъ Діэго,-- это такъ же вђрно, какъ то, что меня зовутъ Діэго-Мендецъ! Я всегда заступался и буду заступаться за нихъ, Гигвамота.
Она благодарно посмотрђла на него и застђнчиво прошептала:
-- Я приму твою вђру.
-- Завтра, когда солнце будетъ стоять высоко на небђ, я принесу тебђ платье и уведу тебя, Гигвамота,-- сказалъ Діэго,-- а теперь прощай. Я приду на это же мђсто.
Съ послђдними словами онъ скрылся въ зеленыхъ заросляхъ рђки.
Придя домой, Гигвамота со странной улыбкой попросила у матери нитокъ, хлопка и ткани агавы, изъ которыхъ Анакаона дђлала цыновки, украсила эту грубую ткань перьями и соорудила себђ нђчто вродђ, юбки. Увидђвъ затђю дочери, Анакаона пришла въ ужасъ.
-- Развђ тебђ надођли наряды изъ цвђтовъ, Гигвамота?-- недовольно спросила она,-- развђ дочери кациковъ носятъ на тђлђ грубыя цыновки?
Гигвамота вдругъ бросилась матери на шею и заплакала.