-- Эти желтые кусочки, я знаю, больше всего любятъ бђлые,-- за нихъ мучаютъ они нашихъ братьевъ. Передай кувшины жениху,-- онъ будетъ крђпче любить тебя.
На другой день Анакаона сама привела дочь къ берегу рђки, гдђ ждалъ ее Діэго Мендецъ. Она вела дочь за руку, а Гигвамота, убранная сверху перяной юбки роскошными гирляндами, шла съ вђнкомъ на головђ; служанка несла за нею тыквенные кувшины съ золотомъ. Анакаона обняла Гигвамоту и, толкая ее къ Діэго, съ мольбою сказала:
-- Возьми ее и люби. Люби нашъ народъ. Вотъ тебђ золото; возьми его и не обижай Гигвамоту.
Діэго увђрилъ ее, что онъ будетъ хорошо обращаться съ ея дочерью и набросилъ на нее красивое платье, сшитое имъ самимъ изъ бархатной капы и атласнаго праздничнаго камзола. Глядя на дочь въ новомъ нарядђ, со стеклянными бусами на шеђ, Анакаона пришла въ восторгъ и, прищелкивая языкомъ, принялась быстро расхваливать на своемъ родномъ нарђчіи одежду дочери. Потомъ она еще разъ обняла ее и ушла, а молодые люди рука объ руку направились къ пирогђ, которая стояла въ камышахъ.
Отчаливъ отъ берега, Діэго сказалъ невђстђ:
-- Сегодня же мы отправимся въ Изабеллу,-- я тебя окрещу и женюсь на тебђ.
Пріђхавъ въ Изабеллу, Діэго узналъ, что туда прибыла новая эскадра Колумба. Это было четвертое путешествіе великаго адмирала. Въ мађ 1502 года Колумбъ вышелъ изъ Кадикса, чтобы предпринять дальнђйшія открытія за океаномъ. Его флотъ состоялъ изъ четырехъ ничтожныхъ судовъ съ командою, состоящею изъ полутораста человђкъ. Какъ это ни странно, но Колумбу непремђнно хотђлось прежде, нђмъ пуститься въ погоню за новыми землями, увидђть страну, которая взяла отъ него столько силъ и которая не принесла ему ничего, кромђ горя и униженій. Измученная душа адмирала рвалась увидђть тђ мђста, гдђ протекли его лучшіе годы. Правда, колоніею управлялъ Овандо, любимецъ короля, а онъ, главный виновникъ новыхъ пріобрђтеній, былъ выкинутъ за бортъ съ снисходительнымъ презрђніемъ... Но все это не останавливало Колумба посђтить Испаньолу.
Подойдя къ форту, адмиралъ выслалъ на берегъ въ лодкђ одного изъ своихъ капитановъ, прося Овандо позволить ему укрыться въ гавани и перемђнить судно, которое было ненадежно и не могло выдержать далекаго плаванія. Конечно, это былъ только предлогъ, и Овандо понялъ его. Тайнымъ приказомъ король запрещалъ пускать на Испаньолу Колумба; появленіе въ колоніи бывшаго вице-короля, имђвшаго, можетъ быть, и теперь своихъ сторонниковъ среди колонистовъ, могло вызвать между послђдними смуты. Овандо рђшительно воспретилъ Колумбу войти въ гавань.
Съ гнђвнымъ изумленіемъ прочелъ адмиралъ письмо Овандо. Когда онъ поднялъ глаза, собираясь что-то сказать капитану, привезшему письмо, они встрђтили знакомый взглядъ веселыхъ глазъ, сверкавшихъ молодымъ задоромъ. Изъ лодки вмђстђ съ капитаномъ выпрыгнулъ на корабль Колумба Діэго Мендецъ и теперь стоялъ, прижавшись къ мачтђ и смотря на адмирала блестящими отъ нетерпђнія глазами. Позади Діэго стояла молодая индђянка, почти дђвочка, въ неумђло сшитомъ европейскомъ платьђ.
-- Монашекъ!-- воскликнулъ пораженный адмиралъ,-- какими судьбами? И кто эта дђвушка, стоящая за тобою?