-- Къ чему,-- говорили они,-- рисковать затратами? Не лучше ли продолжать уже начатыя ранѣе изслѣдованія вдоль западныхъ береговъ Африки? Къ тому же условія Колумба прямо чудовищны!
Дѣйствительно, условія, которыя поставилъ Колумбъ, могли показаться при дворѣ чудовищными. Онъ требовалъ возведенія себя въ дворянское сословіе, требовалъ наслѣдственнаго титула адмирала моря и вице-короля новооткрытыхъ странъ. Колумбу была необходима неограниченная власть для того, чтобы достигнуть своей цѣли: добыть богатства для завоеванія Гроба Господня.
Говорили, что Іоаньо II склонялся къ принятію этихъ условій, но придворные вооружили его противъ Колумба, увѣривъ, будто послѣдній посягаетъ на королевскія права. Іоаньо предложилъ Колумбу пожизненное губернаторство въ открытыхъ имъ странахъ. Колумбъ отказался.
Тогда португальскій король пустился на недостойную хитрость. Придворные предательски получили отъ довѣрчиваго генуэзца планъ задуманнаго путешествія, и небольшое грузовое судно, подъ предлогомъ экспедиціи къ островамъ Зеленаго мыса, было отправлено за поисками предполагаемаго острова Чипанго. Но бѣшеная буря заставила экипажъ вернуться, проклиная ни въ чемъ неповиннаго Колумба.
Узнавъ о коварствѣ португальскаго правительства, Колумбъ пришелъ въ сильнѣйшее негодованіе. Португалія сдѣлалась ему ненавистна. Онъ чувствовалъ, что за нимъ слѣдятъ глаза шпіоновъ. Долги, которые онъ сдѣлалъ, отчасти во время своей скитальческой жизни, отчасти, чтобы спасти отца, тяжелымъ гнетомъ легли на него. Стоило только Колумбу попасть изъ-за нихъ въ тюрьму, и онъ согласился бы, конечно, на самыя скромныя условія правительства и пустился бы безропотно во главѣ экспедиціи въ невѣдомый океанъ, лишь бы выйти на свободу. Объ этомъ предупредилъ Колумба Педро Карреа. Необходимо было бѣжать изъ коварной страны и какъ можно скорѣе...
Колумбъ вспомнилъ тяжелый день передъ отъѣздомъ и блѣдное исхудалое лицо жены, измученной продолжительною лихорадкою и нравственными страданіями. Она давно поняла, какая пропасть отдѣляетъ ее отъ мужа. Этой пропастью было море. Море было для Христофора Колумба дороже семьи; ему онъ, не колеблясь, принесъ бы въ жертву и жену, и дѣтей, и свою собственную жизнь.
И Колумба, тащившагося по безконечно-унылой палосской дорогѣ, преслѣдовали большіе, оттѣненные синими кругами глаза жены. Онъ вспомнилъ и о томъ, какъ вошелъ къ ней въ комнату, когда она укладывала спать Діэго и грустно разсказывала ему старую сказку о Птицѣ-Правдѣ, о той, что искали всѣ, начиная отъ короля и кончая бѣднымъ дровосѣкомъ. Голосъ Филиппы звучалъ, какъ надорванная струна, а ребенокъ таращилъ на мать задумчивые, полные недѣтской мысли глаза и слушалъ, затаивъ дыханіе.
Когда вошелъ Колумбъ, Филиппа обернулась къ нему съ тоскою и замолчала. Она привыкла ко всякаго рода неожиданностямъ, и ея пугливое сердце вѣчно ждало новой бѣды. Филиппа не ошиблась и на этотъ разъ.
-- И что же дальше, мама?-- спрашивалъ Діэго, теребя замолкнувшую мать за рукавъ.
Филиппа ничего не отвѣтила.