Разъ, сидя у очага послѣ пустого голоднаго ужина, Беатриса чинила платье мужа подъ вдохновенные звуки его порывистой рѣчи.
-- Ты увидишь, дорогая моя,-- говорилъ онъ ей, быстро ходя взадъ и впередъ по комнатѣ,-- завтра я одержу полную побѣду надъ вельможами на обѣдѣ у герцога Медины-Сидоніи, и всѣ они наперерывъ будутъ мнѣ предлагать средства, чтобы снарядить экспедицію! Зашей только получше мое платье!
Она снисходительно посмотрѣла на мечтателя, съ бѣлой, какъ снѣгъ, головою, но который ей все-таки казался большимъ ребенкомъ, и улыбнулась.
-- Кристовалъ,-- прервала она его вдругъ,-- а что дѣлаетъ теперь твой сынъ Діэго?
Колумбъ внезапно остановился и слегка нахмурился. Поглощенный всецѣло одною идеей, онъ забылъ даже о своемъ сынѣ, котораго, въ сущности, искренно любилъ.
-- А, да... Діэго?-- протяжно сказалъ онъ.-- Ну, что можетъ дѣлать мальчикъ? Онъ здоровъ; полгода назадъ отецъ Хуанъ мнѣ писалъ объ этомъ.
Беатриса грустно улыбнулась: полгода назадъ! Когда-то она мечтала такъ же страстно, какъ онъ, и была рада умереть за его идею, а теперь, когда маленькій Фердинандъ плакалъ въ колыбели, и ей приходилось отказать изъ экономіи единственной служанкѣ, Беатриса точно сразу остыла къ планамъ мужа. И ей было жалко до слезъ, что нужда такъ сломила ее, обрѣзала ей крылья.
Въ этотъ вечеръ Колумбъ былъ особенно нѣженъ съ женою. Обнявъ ее за шею, онъ тихо говорилъ:
-- Знаешь-ли ты, что португальскій король зоветъ меня въ Лиссабонъ и предлагаетъ снарядить экспедицію на западъ?
Беатриса вздрогнула, и Колумбъ поймалъ у нея такой же тревожный взглядъ, какой былъ нѣкогда у покойной Филиппы.