Въ эту лунную ночь, когда рѣшалась судьба доньи Беатрисы Энрикецъ, она долго не спала. Она стояла на своемъ балконѣ, обвитомъ виноградомъ, цвѣтущимъ кактусомъ и алоэ, и, задумчиво улыбаясь, смотрѣла въ темныя воды Гвадалквивира, по которымъ скользили лунные лучи, обливая все кругомъ голубымъ свѣтомъ. Прозрачная трепетная ночь вызывала на глазахъ дѣвушки слезы восторга. Снизу издалека летѣла и замирала сладкая серенада, которую кто-то пѣлъ подъ окномъ своей возлюбленной. Ея возлюбленный не споетъ ей серенаду; его любовь -- море. Она протянула руку на западъ и тихо прошептала:
-- Ты будешь тамъ, ты будешь тамъ, великій человѣкъ!
На утро Колумбъ явился къ Беатрисѣ и попросилъ ея руки.
Мендоза исполнилъ свое обѣщаніе и устроилъ Колумбу свиданіе съ монархами Испаніи въ Саламанкѣ, куда Фердинандъ и Изабелла переселились на зиму послѣ треволненій лѣтняго похода на мавровъ.
Наконецъ-то Колумбъ увидѣлъ "королей", передъ могуществомъ которыхъ дрожали сосѣднія державы, наконецъ-то увидѣлъ пышный и чопорный дворъ. Изабелла плѣнила его своею благочестиво-кроткою внѣшностью; онъ и не подозрѣвалъ, какая жестокость скрывалась подъ этою оболочкою скромности и великодушія. Тонкая улыбка Фердинанда не показалась ему фальшивой, а между тѣмъ этотъ ханжа-король съ такой же льстивой улыбкой выслушивалъ генуэзца, съ какою смотрѣлъ на казни ни въ чемъ неповинныхъ людей. Онъ все дѣлалъ во имя Бога, и выпрашивалъ Божье благословеніе какъ на добрыя, такъ и на дурныя дѣла; онъ давалъ нерѣдко обѣщанія и нарушалъ ихъ съ благословенія папы. Правда, онъ не вымогалъ у несчастныхъ преступниковъ силою денегъ; онъ просто вырывалъ ложныя признанія пытками и законнымъ образомъ отбиралъ имущество преступниковъ въ казну. Это былъ король-палачъ, прикрытый искусною личиною кротости и благочестія.
Проектъ Колумба плѣнилъ Изабеллу своею религіозною стороною; она заранѣе торжествовала побѣду креста надъ жителями вновь открытыхъ странъ. Фердинандъ, наоборотъ, весьма подозрительно отнесся къ словамъ генуэзскаго мечтателя; проектъ путешествія въ невѣдомый океанъ казался ему слишкомъ рискованнымъ, почти безумнымъ, но картинное описаніе богатствъ Востока возбуждало его алчность. Король колебался и отдалъ предложеніе Колумба на разсмотрѣніе совѣта во главѣ съ Талаверою. Совѣтъ состоялъ почти исключительно изъ духовенства, зараженнаго старыми предразсудками. Они говорили, что идея о шарообразности земли противорѣчитъ Св. Писанію. Доказательства Колумба имъ показались неубѣдительными и ложными. Только немногіе въ этомъ совѣтѣ одобрили планы Колумба. Къ числу этихъ людей принадлежали Алессандро Джиральдини, герцогъ Медина Сидонія, главный казначей Кастиліи -- герцогъ Медина Кинтанила, любимица королевы маркиза Мона и Жуанна де-Ла Торъ, кормилица наслѣднаго принца Хуана. Гораздо больше у Колумба было враговъ, которые старались ему какъ можно больше повредить.
Весною 1487 года дворъ снова переѣхалъ въ Кордову, и проектъ Колумба былъ на время забытъ: при дворѣ только и говорили, что о предстоящемъ походѣ на Малагу, которая въ то время принадлежала маврамъ.
Колумбъ велъ скитальческую жизнь и почти не видѣлся съ Беатрисой. Свадьба съ нею была отложена на неопредѣленное время. Онъ всюду слѣдовалъ за королями, чтобы при болѣе или менѣе благопріятныхъ условіяхъ поднять вопросъ о путешествіи. Жилъ Колумбъ очень скудно, то пользуясь гостепріимствомъ новыхъ вліятельныхъ друзей, то зарабатывая средства черченіемъ картъ. Въ 1489 году онъ сражался въ рядахъ испанскаго войска.
Малага и Боза сдались: испанцы немного передохнули отъ военной горячки, но Колумбъ почти потерялъ надежду дождаться чего-нибудь отъ испанскаго правительства. Бартоломео, вернувшійся отъ отца изъ Генуи, вызвался съѣздить въ Англію къ королю Генриху VII, чтобы посвятить послѣдняго въ проекты брата. Но Бартоломео уѣхалъ и пропалъ безъ вѣсти... Какъ оказалось потомъ, онъ попалъ въ плѣнъ къ пиратамъ.
Христофоръ Колумбъ, наконецъ, назначилъ день своей свадьбы съ Беатрисой Энрикецъ. Новобрачныхъ ждала впереди непросвѣтная нужда. Заработокъ картографа былъ невеликъ, и на него трудно было существовать семьѣ, особенно, когда черезъ годъ у Беатрисы родился сынъ -- маленькій Фернандо. Жить становилось все тяжелѣе, и Беатриса впервые сказала себѣ, что Кристовалъ мечтатель, которому никогда не слѣдовало обзаводиться семьею: онъ былъ совершенно не способенъ къ практическому расчету; онъ вѣчно виталъ въ мечтахъ о воздушныхъ замкахъ, и въ безсонныя ночи, когда Беатриса ломала голову надъ грошевыми разсчетами, метался во снѣ и бредилъ о дивной странѣ за океаномъ.