Они услышали зычный голосъ Колумба. Скрестивъ руки на груди, сдвинувъ брови и гордо закинувъ голову, онъ крикнулъ повелительнымъ голосомъ:
-- Эй, товарищи! Вы ропщете, и каждый изъ васъ готовъ малодушно броситься въ обратный путь! Стыдно! Вѣдь многіе изъ васъ выросли на морѣ и хвастались, что свершили великіе походы съ знаменитыми мореходами!
При этихъ словахъ старые моряки опустили сѣдыя головы. Колумбъ продолжалъ:
-- Развѣ не безуміемъ было бы пускаться въ обратный путь теперь, когда мы такъ далеко отъ Испаніи? Кто намъ поручится, что буря не разобьетъ наши суда, а португальцы не захватятъ насъ, измученныхъ и безсильныхъ, въ плѣнъ?
Матросы смущенно молчали. Колумбъ кинулъ имъ презрительно:
-- Тотъ, кто первый увидитъ землю, получитъ королевскую награду -- доходъ въ десять тысячъ мараведисовъ. Неужели кто-нибудь изъ васъ способенъ отказаться отъ такой награды?
Адмиралъ хорошо зналъ человѣческую натуру и приберегъ къ концу напоминаніе о золотѣ. Это напоминаніе возбудило въ матросахъ заснувшую алчность. Переглядываясь и ворча, они разошлись и вернулись къ своимъ обычнымъ занятіямъ.
Корабль продолжалъ подвигаться къ западу. По расчетамъ Колумба черезъ пять дней флотилія должна была пройти разстояніе въ 707 лигъ {Лига Колумба = тремъ новѣйшимъ морскимъ милямъ; морская миля -- около 1 1/3 версты.} отъ острова Ферро. По дорогѣ имъ попадались опять водоросли и птицы; нѣкоторыя изъ послѣднихъ показались путешественникамъ похожими на тѣхъ, которыхъ онъ уже встрѣчали на островахъ Зеленаго Мыса. Черезъ два дня имъ показалось, что между водорослями есть что-то похожее на плоды.
Колумбъ, занятый всецѣло наблюденіями надъ океаномъ, не замѣчалъ, что Алонзо Пинзонъ, каждый разъ, какъ являлся по дѣлу на флагманское судно, особенно долго бесѣдовалъ съ племянникомъ его жены, Діэго Драномъ. Колумбъ горячо любилъ Арана, молчаливаго, серьезнаго юношу, отважнаго моряка, съ дѣтства бредившаго океаномъ, и довѣрчиво вручилъ ему руль корабля.
Въ то время, какъ Санта Марія скользила по зеркальной поверхности, а Діэго Аранъ острымъ взглядомъ, казалось, хотѣлъ проникнуть въ самыя нѣдра океана, Колумбъ восторженно говорилъ ему: