Эта случайность помѣшала Колумбу сдѣлать болѣе великое открытіе. Если бы онъ прошелъ дальше на западъ, то убѣдился бы, что Куба или Хуана, какъ онъ назвалъ въ честь принца Хуана вновь открытую землю, островъ. Онъ нашелъ бы материкъ вблизи лежащихъ Мексики и Юкатана и предупредилъ бы такимъ образомъ великія завоеванія своихъ послѣдователей.
При помощи блестящихъ бездѣлушекъ Колумбъ заманилъ къ себѣ на корабль шестерыхъ мужчинъ, семь женщинъ и трехъ дѣтей. Когда корабли отошли на значительное разстояніе отъ берега, дикари попробовали бѣжать, но бѣлые люди помѣшали имъ. Тогда они опустились на палубу и, закрывъ лицо руками, заплакали. Дѣти прижимались къ матерямъ и ревѣли благимъ матомъ. Невыносимо было смотрѣть на этихъ обманутыхъ дѣтей природы. Одинъ изъ нихъ, судя по роскошной раскраскѣ лица и по богатому головному убору изъ перьевъ, былъ начальникомъ. Гордый и статный, онъ стоялъ у борта, закинувъ голову назадъ, неподвижный, какъ бронзовое изваяніе, и только губы его трепетали отъ чувства боли и оскорбленія, да въ красивыхъ глазахъ сверкали злыя слезы.
Діэго-Монашку стало жалко этого гордаго красавца; онъ не могъ выносить несправедливости и насилія. Молодой дикарь успѣлъ на Кубѣ подружиться съ нимъ Подойдя къ нему, Діэго положилъ ему руку на плечо и горячо проговорилъ:
-- Не горюй, другъ! Мой начальникъ не сдѣлаетъ тебѣ зла. Посмотри: здѣсь твоя жена и твой ребенокъ. Мальчикъ уже смѣется, я далъ ему хлѣба съ патокой. Ты только взгляни, какъ онъ уписываетъ сладкій кусокъ! Адмиралъ не сдѣлаетъ тебѣ зла: онъ хочетъ научить тебя добру и правдѣ...
Дикарь грустно покачалъ головою и молча улыбнулся. И Діэго отвернулся, будучи не въ силахъ переносить этого унылаго взгляда. Съ этихъ поръ онъ всячески старался облегчить неволю бѣдныхъ дикарей, и тѣ платили ему самою горячею благодарностью.
Правда, адмиралъ не отставалъ въ этомъ отношеніи отъ маленькаго юнги; онъ обращался съ невольниками такъ ласково, что они привязались къ нему, хотя и вздыхали о покинутой родинѣ. Они понемногу свыклись съ неволей, учились испанскому языку и уже не выказывали прежняго желанія броситься въ волны.
Колумбъ посѣтилъ нѣсколько маленькихъ островковъ и достигъ большого острова, принятаго туземцами за Бабэкъ. Ноябрьскіе противные вѣтры помѣшали ему пристать здѣсь къ берегу, и онъ повернулъ обратно къ Кубѣ.
Чтобы не потерять другъ друга изъ виду, адмиралъ приказалъ постоянно поддерживать огонь на вершинѣ своей мачты. Отъ времени до времени на Санта-Маріи стрѣляли; съ двухъ другихъ судовъ отвѣчали выстрѣлами. Но къ концу ночи съ "Пинты" въ теченіе долгаго времени не было слышно ни одного выстрѣла.
-- Что значитъ это молчаніе?-- спросилъ Колумбъ, опытнаго моряка Талерте де Лайеса.
Открытое лицо Таллерте не умѣло лгать; глаза его давно съ недоумѣніемъ и тревогою вглядывались въ тусклый предразсвѣтный сумракъ. Его мучили тяжелыя мысли...