И вдругъ на глазахъ у пораженнаго, привыкшаго къ строгому этикету двора, "короли" нагнулись, приподняли склоненнаго къ ихъ ногамъ человѣка и посадили рядомъ съ собою на приготовленное заранѣе кресло!... И это было сдѣлано по отношенію къ тому самому генуэзцу-выскочкѣ, который еще такъ недавно не могъ купить себѣ приличнаго платья, чтобы явиться ко двору.
Придворные съ изумленіемъ и негодованіемъ переглядывались и подталкивали другъ друга... А мягкій голосъ Изабеллы звучалъ:
-- Примите нашу глубочайшую благодарность и вѣрьте въ наше милостивое къ вамъ расположеніе, дорогой донъ Кристоваль Колонъ. Мы съ восторгомъ прочли ваше донесеніе изъ Палоса и теперь сгораемъ отъ нетерпѣнія услышать разсказъ о томъ, что вы видѣли.
Колумбъ, сидя рядомъ съ королями, спокойно началъ свой разсказъ о всемъ, что съ нимъ случилось съ тѣхъ поръ, какъ онъ покинулъ берега Испаніи. Разсказывая о новыхъ земляхъ, онъ показывалъ рукою на вещественныя доказательства сдѣланныхъ открытій и, по его знаку, къ королевскому трону подводили всѣхъ матросовъ по очереди, которые должны были показывать удивительныя сокровища Востока.
Дворецъ наполнился необыкновенными звуками: то кричали пестрые попугаи; нѣкоторые изъ нихъ произнесли нѣсколько картавыхъ звуковъ, похожихъ на рѣчь человѣка. Эти звуки насмѣшили и короля и королеву.
Глаза и щеки Изабеллы лихорадочно горѣли; она страшно волновалась, слушая разсказъ адмирала, а инфантъ Хуанъ совершенно- забылъ объ этикетѣ, которымъ его мучили съ пеленокъ, вскочилъ съ мѣста, ласкалъ попугаевъ, звонко смѣялся и рѣшился даже дотронуться рукою до бронзовой кожи раззолоченныхъ индѣйцевъ. Никогда еще инфантъ не смѣялся такъ заразительно.
Діэго Мендецъ стоялъ передъ трономъ около своего друга Никао съ большимъ зеленымъ попугаемъ на рукѣ. Чтобы инфантъ могъ получше разглядѣть индѣйца, онъ шепнулъ плѣннику нѣсколько словъ на его родномъ нарѣчіи, и дикарь съ простодушною улыбкою отвернулъ свою золотую мантію, показывая обнаженную бронзовую руку.
-- Ихъ было больше,-- говорилъ Колумбъ, указывая на дикарей,-- но одинъ умеръ еще во время пути, а трое заболѣли и остались въ Палосѣ.
Когда "короли" достаточно налюбовались диковинками новооткрытыхъ странъ и наслушались о нихъ разсказовъ Колумба, Изабелла, а за нею и Фердинандъ встали. Аудіенція была окончена. Хоръ королевской капеллы грянулъ сверху изъ-за колоннъ торжественный "Те Deum" {Тебе, Бога, хвалимъ.}. Это была благодарственная пѣснь за дарованныя сокровища.
Колумбъ, поднявъ голову во время молитвы, встрѣтилъ взглядъ двухъ холодныхъ глазъ, горѣвшихъ ненавистью. Онъ вздрогнулъ: то были глаза короля. Но Фердинандъ сейчасъ же спохватился, и самая обворожительная улыбка заиграла у него на губахъ. Колумбъ не подозрѣвалъ тогда, какой коварный умыселъ таило сердце короля. Слушая чудесные разсказы Колумба и любуясь привезенными имъ сокровищами, Фердинандъ чувствовалъ, какъ сердце его сжимается отъ зависти. Онъ жалѣлъ, что далъ такія широкія полномочія какому-то выскочкѣ и не урѣзалъ долю его добычи въ новооткрытыхъ странахъ. И изворотливый умъ Фердинанда искалъ предлога, который бы помогъ ему нарушить условія. Онъ тутъ же поклялся себѣ, что такъ или иначе найдетъ этотъ предлогъ.