Когда процессія "Новаго Свѣта" съ Колумбомъ во главѣ вышла изъ дворца, она нашла площадь запруженной народомъ. Толпа встрѣчала его, какъ народнаго героя, какъ сына своей страны, а не пріемыша. Его осыпали цвѣтами; изъ всѣхъ оконъ привѣтливо кивали ему оживленныя лица барцелонскихъ красавицъ съ развѣвающимися шарфами и гирляндами въ рукахъ; толпа провожала мореплавателя ликующими криками до самой гостиницы, гдѣ онъ остановился.
Едва Колумбъ переступилъ порогъ своей комнаты, какъ его окружили гранды (вельможи) Испаніи; они подобострастно умоляли сдѣлать имъ честь и воспользоваться гостепріимствомъ въ ихъ роскошныхъ дворцахъ.
Слава героя отразилась и на его маленькомъ пажѣ. Діэго Монашекъ, какъ вѣрный оруженосецъ Колумба, ѣлъ и пилъ всласть на даровщину, ходилъ разодѣтый въ шелкъ и бархатъ и получилъ нѣсколько плащей, расшитыхъ руками прекрасныхъ, знатныхъ барцелонокъ. Его пріятели-индѣйцы пользовались тоже немалымъ успѣхомъ въ отчизнѣ: ихъ зазывали во всѣ дома, закармливали и щедро одѣляли всевозможными бездѣлушками. Конечно, это продолжалось до тѣхъ поръ, пока изъ дворца не пришелъ указъ привести краснокожихъ къ королевѣ для разныхъ услугъ, а главнымъ образомъ ради забавы. Діэго трогательно распрощался со своими друзьями и обнялъ каждаго изъ этихъ язычниковъ, къ ужасу всѣхъ благочестивыхъ католиковъ.
Изабелла назначила второго сына Колумба пажемъ къ инфанту. Это извѣстіе очень обрадовало адмирала: но пріѣздѣ въ Барцелону онъ получилъ извѣстіе, что вторая жена его умерла, и не зналъ, что дѣлать съ Фернандо. Смерть жены сильно омрачила его счастье...
Впрочемъ, великому человѣку некогда было предаваться горести: онъ работалъ надъ планомъ новой экспедиціи, къ которой его торопила предпріимчивая королева. Король относился къ затѣѣ королевы холодно, не принимая въ ней почти никакого участія, и уже тогда ясно обнаружилось его враждебное отношеніе къ открытіямъ Колумба.
Фердинандъ назначилъ распорядителемъ новой экспедиціи севильскаго архіепископа, Хуана Родригеца де Фонсэку, человѣка ловкаго и неискренняго. Фонсэка былъ выбранъ для ограниченія власти Колумба.
Пока готовилась экспедиція, адмиралъ вызвалъ изъ Генуи своего брата, патера Джакомо, перемѣнившаго свое имя по пріѣздѣ въ Испанію на имя Діэго. Патеръ Діэго долженъ былъ раздѣлить со своимъ старшимъ братомъ его счастье въ новооткрытыхъ земляхъ.
Изабелла сильно увлекалась идеями Колумба. Въ то время, какъ ея мужъ алчно высчитывалъ, какой доходъ могутъ принести ему новыя земли, она мечтала о томъ, какъ всѣ дикари преклонятся передъ крестомъ. Изабелла рѣшила торжественно отпраздновать крестины привезенныхъ въ Барцелону индѣйцевъ и была у нихъ воспріемницею вмѣстѣ съ королемъ и инфантомъ. По желанію Колумба, нѣсколько индѣйцевъ было отпущено съ нимъ обратно въ Новый Свѣтъ. Изъ этихъ несчастныхъ только одинъ Никао увидѣлъ родную землю,-- остальные умерли, не перенеся тяжелаго пути и волненій.
Сборы ко второму путешествію сильно затягивались. Фонсэка готовилъ семнадцать судовъ, большихъ и малыхъ, нагружалъ ихъ лошадьми, всевозможными домашними животными, сѣменами, земледѣльческими орудіями, разными вещами, необходимыми для жизни и торговаго обмѣна съ индѣйцами. Нетрудно было найти и экипажъ для флота. Скоро въ спискахъ Колумба значилось около 2.000 человѣкъ, желавшихъ извѣдать счастье за. океаномъ. Торговля, отвага, страсть къ богатой наживѣ и къ военнымъ подвигамъ являлись сильной приманкой для всѣхъ и каждаго въ отдѣльности. Рядомъ съ ничтожными искателями приключеній, прокутившимися на родинѣ, были такія почтенныя имена, какъ Хуанъ Понсъ де Леонъ, впослѣдствіи открывшій Флориду, Хуанъ де Ла Коза, давшій намъ первую карту Новаго Свѣта, и Алонзо де Охеда, юный отважный воинъ, слава котораго, какъ героя мавританскихъ походовъ, гремѣла въ Испаніи.
Флотъ выступилъ изъ гавани города Кадикса въ концѣ сентября. Отплытіе представляло великолѣпную картину. Былъ вечеръ. Вся набережная кишѣла народомъ: нищій, благородный гидальго, разодѣтая знатная дама стояли рядомъ, толкали другъ друга, чтобы лучше увидѣть героя дня -- великаго Колумба. Разношерстная толпа наполняла палубы кораблей: патеръ и рыцарь, ремесленникъ и солдатъ, гидальго и нищій, прокутившійся недоучка, купецъ и, наконецъ, чиновникъ, расчитывающій сдѣлать карьеру въ новыхъ странахъ. Послѣ обычныхъ церковныхъ обрядовъ всѣ отъѣзжающіе обнялись. На пристани, въ толпѣ, глазѣющей на разукрашенные яркими матеріями корабли, слышались веселыя пожеланія, смѣхъ, восторженные крики и рыданія. Ревъ толпы заглушала громкая музыка трубъ, арфъ, литавровъ и горновъ. Нѣсколькимъ венеціанскимъ галерамъ удалось пройти въ гавань, чтобы присоединиться къ торжественнымъ проводамъ; въ недвижномъ воздухѣ задрожали звуки гимна, который дружно подхватили венеціанцы.