Увидђвъ незнакомый берегъ Паріи, Колумбъ еще упорнђе сталъ думать, что нашелъ новый путь въ Азію и совершенно не подозрђвалъ, что имъ открыта новая часть свђта.
На пятый день флотилія увидђла знакомые берега Испаньолы. Положеніе вещей на этомъ островђ среди колонистовъ было очень печально. По приказанію адмирала, данному имъ колоніи передъ отъђздомъ въ Испанію, Бартоломео началъ постройку крђпости въ золотоносной области Гананы. Эту область назвали Санъ-Кристоваль, но колонисты чаще называли ее Золотою Башней. Пока шла работа, случился недостатокъ въ продовольствіи рабочихъ. Индђйцы отказывали бђлымъ въ провіантђ. Не смотря на ропотъ рабочихъ, Бартоломео упорно велъ постройку новаго города. Такъ, подъ стоны и проклятія голодныхъ людей, возникъ городъ Санъ-Доминго.
-- Испанцы были возмущены и не переставали роптать,-- разсказывалъ Бартоломео,-- они съ трудомъ сдерживали свой гнђвъ. Я постоянно слышалъ объ ихъ непріязненныхъ отношеніяхъ къ туземцамъ; вражду усиливали наши патеры: они притђсняли язычниковъ. Туземцы возненавидђли ихъ до того, что ворвались въ нашу капеллу, разрушили алтарь и закопали въ землю нђсколько священныхъ сосудовъ. Мы же сожгли этихъ изверговъ. Послђдовала месть индђйцевъ: кацикъ Гваріонексъ пошелъ противъ насъ, но я подавилъ возстаніе и казнилъ главныхъ зачинщиковъ. О, братъ! Если бы ты зналъ, чего мнђ стоила эта борьба, и сколько сђдыхъ волосъ прибавилось на моей головђ!
Онъ остановился и съ состраданіемъ посмотрђлъ на адмирала, лицо котораго перекосила судорога, какъ будто отъ физической боли.
-- Итакъ, вмђсто покоя и отдыха,-- воскликнулъ горько Колумбъ,-- меня ждутъ и здђсь однђ только муки!
Аделантадо опустилъ голову.
-- Говори дальше,-- нетерпђливо крикнулъ Колумбъ.
Бартоломео съ удивленіемъ замђтилъ, какъ сталъ раздражителенъ за эти годы его братъ, и продолжалъ глухимъ подавленнымъ голосомъ: "колонисты почти всђ поголовно ненавидятъ меня и тебя потому, что мы -- иноземцы. Недовольство между ними все возрастаетъ. Негодяй Ролданъ, котораго ты самъ назначилъ главнымъ судьею острова, заискивалъ у этихъ подлыхъ людей и, наконецъ, самъ открыто сталъ во главђ заговора. Я зналъ, что меня собираются убить. Нђтъ времени объяснять тебђ теперь подробности; ты видишь, имъ это не удалось. Но состояніе духа моего ужасное: во всђхъ я вижу предателей. Состояніе духа брата Діэго не лучше. Насъ ненавидятъ здђсь потому, что мы -- Колумбы. Бунтовщики Ролдана ворвались въ Изабеллу, разграбили арсеналъ и общественные склады и пытались спустить на море судно. Но оно засђло въ землю такъ глубоко, что невозможно было вытащить его. Дьявольскій духъ вражды повлекъ ихъ въ глубь страны. Ролданъ изо всђхъ силъ старался пріобрђсти расположеніе кациковъ. Въ это время сюда пришли изъ Испаніи корабли съ припасами. Узнавъ отъ прибывшихъ, что тебя хорошо приняли монархи, а меня утвердили въ должности аделантадо, бунтовщики какъ будто смирились: они еще боялись королевскаго гнђва. Только одинъ Ролданъ по прежнему упорно отказывался признать мою власть. Онъ спрятался въ горномъ ущельђ и объявилъ, что не подчинится никому, кромђ адмирала. Ролданъ продолжалъ упорно возбуждать противъ насъ дикарей.
-- Неужели же ему удалось возбудить противъ насъ и Гваканагари?-- вырвалось у Колумба.
-- О, нђтъ! Бунтовщики -- Гваріонексъ и Майобанексъ, его союзникъ. Даже Бегекіо -- другъ нашъ. И знаешь, кто помирилъ насъ? Женщина, дорогой братъ, женщина!