-- Я не знаю, чтобы какая нибудь женщина могла улаживать войны или разстраивать миръ, кромђ Изабеллы Кастильской,-- пожалъ плечами Колумбъ.
-- Это женщина -- Анакаона, вдова умершаго Каонабо. Какая перемђна произошла въ ней,-- видђла ли она вђщій сонъ, или колдуны сказали ей, что мы -- небожители, но она объявила объ этомъ своему брату, и Бегекіо, этотъ свирђпый дикарь, сталъ подъ вліяніемъ сестры самымъ кроткимъ нашимъ другомъ. Онъ устроилъ въ честь моего прихода пиръ, на которомъ подавали игуану, и угощалъ ею...
-- Игуану? воскликнулъ Колумбъ,-- неужели же голодъ принудилъ васъ ђсть эту ящерицу?
-- Индђйцы пріучили насъ къ ней, и мы ее любимъ. Меня привђтствовало не мало прекрасныхъ дђвушекъ съ пальмовыми вђтвями въ рукахъ. Всђ онђ были нагія, въ уборђ изъ цвђтовъ. Между ними была и дивная Гигвамота, тринадцатилђтняя дочь Анакаоны, такая же красивая, какъ и ея мать. На ней хотятъ жениться нђсколько изъ нашихъ офицеровъ... Анакаону несли на носилкахъ, всю въ цвђтныхъ гирляндахъ, и когда я спросилъ ее, почему она перемђнила свое отношеніе къ бђлымъ, она грустно отвђчала мнђ: "Если блђднолицые люди покорили моего мужа, великаго Каонабо, значитъ, они пришли къ намъ съ небесъ". Кацикъ Бегекіо обђщалъ мнђ платить дань, не золотомъ, котораго, по его словамъ, у него нђтъ, а хлопкомъ, пенькой, маніоковымъ хлђбомъ.
За минуту назадъ оживленное лицо Бартоломео вдругъ, снова приняло унылое выраженіе. Онъ продолжалъ разсказъ:
-- Я долго не могъ покорить Гваріонекса и скрывавшаго его Майобанекса. Наконецъ, и это мнђ удалось. Ты увидишь ихъ въ оковахъ. Но Ролданъ попрежнему стоитъ въ рядахъ нашихъ враговъ, и Богъ знаетъ, что онъ. еще надђлаетъ.
Разговаривая, братья подошли къ кораблямъ, которые мирно качались на якоряхъ. Матросы группами разгуливали по берегу. Взглянувъ на нихъ, Колумбъ вдругъ поблђднђлъ.
-- Откуда ты взялъ этихъ молодчиковъ?-- спросилъ Бартоломео, какъ бы угадывая его волненіе.-- Увђренъли ты въ ихъ преданности?
Колумбъ покачалъ головою и отвђчалъ:
-- Что за бђда, что они -- каторжники! Имъ нечего терять на родинђ, и они скорђе честныхъ людей привяжутся къ землђ, которая имъ дастъ свободу и счастье.