Вдругъ онъ услышалъ странный шорохъ и голоса. Голоса доносились сначала слабо, потомъ все слышнђе. Щелкнулъ замокъ, со скрипомъ распахнулась дверь, и на Колумба упалъ дрожащій лучъ свђта. Онъ вздрогнулъ: въ яркой полосђ свђта рядомъ съ тюремщикомъ стоялъ Діего Монашекъ.
Лицо юноши было блђдно и носило слђды тяжелыхъ нравственныхъ страданій, но губы слабо улыбались... Онъ не сразу нашелъ въ темнотђ узника, который еще такъ недавно былъ кумиромъ и повелителемъ толпы, а теперь лежалъ безпомощный прямо на голой землђ. Потомъ, увидђвъ желтое опухшее лицо адмирала, Діэго упалъ на колђни и зарыдалъ, цђлуя руки Колумба въ тђхъ мђстахъ, гдђ были ссадины отъ кандаловъ...
-- Дорогой адмиралъ... шепталъ онъ порывисто,-- я... пришелъ... меня пропустили... развђ этихъ людей нельзя подкупить золотомъ? Я пришелъ за вами... Мы устроимъ побђгъ... Аделантадо съ вооруженнымъ флотомъ ждетъ только вашего приказанія, чтобы двинуться на коммисара... Идемте... Обопритесь на меня; я поддержу васъ...
Тюремщикъ равнодушно слушалъ этотъ шопотъ, готовый за деньги выпустить хотя бы всђхъ башенныхъ узниковъ,
-- Спасибо тебђ, Діэго,-- сказалъ кротко Колумбъ, обнимая юношу,-- я зналъ, что ты всегда будешь мнђ вђренъ. Но я не пойду съ тобою. Я буду искать справедливаго суда въ Испаніи. Но если я умру здђсь или на висђлицђ, ты скажешь моимъ дђтямъ, что я никогда не былъ ни воромъ, ни негодяемъ.
Діэго плакалъ, охвативъ шею узника руками. Колумбъ указалъ на бумагу, лежавшую около него.
-- Сегодня ночью,-- сказалъ онъ съ грустною покорностью,-- я подписалъ эту бумагу; аделантадо долженъ повиноваться королевскому коммисару.
Діэго ушелъ, сознавая, что Колумбъ погубилъ себя.
Два мђсяца томился великій узникъ въ цђпяхъ на днђ смрадной ямы. Но вотъ двери темницы отворились, при свђтђ фонаря въ рукахъ тюремщика онъ увидђлъ смущенное лицо молодого испанскаго гидальго Виллехо. Виллехо служилъ у адмирала чиновникомъ по особо важнымъ дђламъ, и Колумбъ считалъ его человђкомъ весьма честнымъ. Появленіе чиновника въ темницђ показалось Колумбу подозрительнымъ. Лицо узника покрылось смертельною блђдностью; онъ закрылъ глаза и слабо прошепталъ: