В толпе поднялись вопли. Навзрыд плакал мальчик на плечах у отца с "сухрестями"; в портомойке громко кричали царские дети; царица хлопотала возле них. Царь привстал; глаза у него горели. Он махал руками псарям; из груди его вырвался досадливый крик:
-- Свались мне еще, дурень! Вот увалень! Уберите его!
Но "нехай" уже оправился. Почесываясь и одергивая изодранный кафтан, он звонко, по-детски, рассмеялся:
-- Ото бисов сын!
И спокойно надвинув на самые глаза смушковую шапку, перекинул через плечо гусли. Царь засмеялся:
-- Что это за человек?
Он с любопытством разглядывал коренастую фигуру бойца.
Черномазый услышал, прищурился и переспросил с придурковатым видом:
-- Ась?
К нему подбежал начальник ловчего пути боярин Матюшкин. Наклонившись к самому лицу черномазого, он испуганно зашептал: