На горе слышались голоса, смех, песни-веснянки. Под горою, вдоль реки, вытянулись в ряд неуклюжие сенные сараи.
-- Миюска, давай заночуем в тех сараях? Ишь: собаки тявкают. Пустят, аль не пустят в хату, а тут -- сами себе паны, -- предложил Симеон.
Они прислушались. Песни и смех звенели вдали. Сараи были открыты. По весне из них повыбрали все сено, но оставалось еще немало соломы, и можно было на ней хорошо улечься. Миюска и дети зарылись в солому по самые уши и глядели за порог.
В сарае было душно; вкусно пахло ржаной соломой. Сытная пахучая пыль лезла в горло.
Аленушка лежала на спине и, слегка поворотив голову, глядела в высь, прислушиваясь к песням.
Она закрыла глаза...
-- А Аленка спит, -- сказал Миюска. -- Слухай-ка, хлопчик. Отведем девку до куреню, а сами на вольную волюшку, може себе долю добудем. Понял?
Печальный голос отозвался:
-- Понял, дядя Иван.
Симеон тяжело вздохнул.