Симеон повернул перекошенное злобой лицо.
-- Ну, и ступай одна на паперть, и тяни там Лазаря, гнуси: "Жил себе на земле славен-богат"... А мне та жизнь опостылела. Горше смерти для меня та жизнь! Уйди! Пошто плачешь? Пошто мне на шею камнем повесилась?
Аленушка с отчаянием повторяла:
-- Братик! Братик!
Он оторвал. ее руки от шеи и с силою толкнул в грудь.
Аленушка с глухим рыданием упала на солому, вес повторяя:
-- Братик... милый братик...
Симеон вскочил; у него, дико блестели глаза на бронзовом бледном лице.
-- Да замолчи, дура! Слышала: воли хочу!
Аленушка неслышно плакала.