-- Болото, боярышня; не ровен час, увязнем. Долго ли до беды?
Но Татьяна и теперь не уходила. Кругом шумел лес...
-- Слышишь, Аленушка?
Откуда-то слабо доносилась песня. Нежными переливами передавал лес высокий женский голос. Звучал ои протяжно, тоскливо.
Татьяна стремительно пошла на голос, перепрыгивая с кочки на кочку.
Деревья редели; проглянуло солнце. Ярко блеснула вода.
-- Гляди, боярышня: озерко, а у озерка -- речка.
Между топких берегов, поросших осокою, свинцом тускло блестело маленькое озерко; из него вытекала узкая извилистая лесная речка. Зеленая квакуша прыгнула из-под самых ног Аленушки и скрылась в осоке.
Было здесь мертво и пустынно; озеро казалось мертвым и страшным. У устья реченки, там, где была сплошйая илистая темь, торчала плотина. Из нее пучками выглядывала сочная трава и незабудки. Кругом буйно бил в глаза сероватый чернобыльник и высокий чертополох.
Аленушка первая смело ступила на плотину, села на доску и заглянула в речку. Внизу громко клокотала вода... Она обернулась в другую сторону. Вода стекала через деревянные шлюзы тремя янтарно-золотыми струями и, казалось, что это льется расплавленное золото.