-- Отыди от меня, лукавый. Сатанинское искушение. Уйди, Алена, не то свяжу, как котенка... слышала?
В этом резком окрике трудно было узнать всегда кроткий голос Татьяны.
Девочка комочком скатилась на пол и заплакала.
Затихло в горенке. Шуршала рубаха да саван, чго свертывала и прятала под душегреею боярышня: потом послышались торопливые шаги, а потом стало тихо-тихо, как в могиле.
Аленушка открыла глаза и глянула сквозь слезы в полумрак комнаты. Татьяны уже не было.
Она встала, прислушалась. Все тихо; только в сенях, далеко внизу, звучит неторопливая речь Онуфриевны, но не с боярышней говорит она. Вот различила Аленушка слова:
-- Запирайте, девки, крепче двери на засовы; нонче Агафонов день; всякая нечисть бродит.
И опять все стихло; только слышно, как стучит клюка старой у подклета; слышно, как визжат засовы дверей.
-- А боярышня? Видно, прошла она как-нибудь в потайности... Господи, вот страсти!
Аленушка залилась слезами.