Люди торопились к страшному месту.
Вот она и поляна, вся залитая лунным свегом; со всех сторон на ней высятся стены черных елей и сосен; легкий морозец чуть тронул траву, и лег на ней белый туман, как длинный саван. В тумане мрачно высился сруб, а возле него колыхались, как белы тени, в длинных рубахах смертники, и обнимались и плакали, и пели...
Плясало в тумане пламя тоненькой свечечки в дупле старой липы перед темной иконой. Замелькали десятки огней в руках смертников, засветились, точно ивановские червячки.
-- Никониане-щепотники! Выдали!
Заколебалось пламя только что зажженных свечек; падали звездами огоньки; тишь леса прорезали вопли ужаса.
-- Гибнем! Пропадаем!
-- Крепись, ребята...
Торопливо карабкались раскольники в сруб, цепляясь друг за друга, полные страха лишиться смерти, которой так долго ждали.
Челядь Ордина-Нащокина окружила сруб и искала Татьяну. Кто-то из раскольников заметил Аленушку, узнал. Ее проклинали.
А люди Воина рубили бревна, разносили сруб в щепы...