Больше она не сказала ни слова. Рука упала бессильно, тело вытянулось, дрогнуло и затихло.
-- Кончилась касатка... -- заплакала Онуфриевна и пошла за медными деньгами закрыть покойнице глаза.
Воин сжал кулаки и грозил кому-то в окно, и топал чогами и кричал, как исступленный: -- В батоги! В батоги!
Не раз после того дня из хором Ординых-Нащокиных видели такие костры на всем протяжении длинной дороги, что тянулась через оголенные поля и поредевшие перелески далеко ко Пскову.
И когда в покинутую деревушку вотчины Ординых-Нащокиных вернулись сельчане, многих не доставало между ними: не доставало и всей семьи старого Кузьмы Желны. Надолго замолчала вода у колес старой мельницы. Развалилась и старая мельница, прорвалась плотина; ушли рыбы-кроженки {Кроженка -- форель (местное).} от плотины под камень к верховьям бурливой речушки.
7
Темным пологом опрокинулось над Доном небо, а по нем кто-то насыпал щедрой пригоршнею невидимо горячих угольков -- частых звезд. Светили золотые угольки ярко, вышел из-за дурашливого надоедливого облака масляный блин-месяц и покатился медленно колесом по путанной дороге млечнсо пути.
Заглянул золотой блин в темную глубь воды и приласкал холодным лучом легкую лодку, что сновала вдоль черных низких берегов.
На дне лодки спали несколько человек. Широкоплечий черномазый гребец сидел молча, положив весла на уключины. Вода стекала с весел в лунный столб. Лодка перерезала его.
-- Може нас догнать, Сеня, а?